Последние два десятилетия бабушка безраздельно главенствовала в семье, и то, что она оставляет, способно кардинально изменить жизнь.
Я пришла не ради денег или акций, не ради особняка на озере Мичиган и не ради пентхауса на Голд-Кост.
Мне не нужны ни драгоценности, ни достойная музеев коллекция произведений искусства.
Не скажу, будто то, что я надеюсь унаследовать, – какая-то мелочь. Откровенно говоря, речь идет о ее величайшем сокровище. Но, по крайней мере, на это единственное наследство не претендует никто из присутствующих.
Мысли уносятся вдаль, пока мистер Миллс вдумчиво и методично перечисляет имущество покойной.
Львиная доля состояния отходит матери.
Все, что когда-то принадлежало деду, достается Уиту – неудивительно.
Детям Слоун и Уита отписан внушительный трастовый фонд: доступ к деньгам они получат по достижении двадцати пяти лет при соблюдении ряда условий.
Собрание картин переходит в руки Слоун, которой позволяется любоваться ими и восхищаться, но категорически, ни при каких обстоятельствах, не разрешается продавать.
Уит получает дом на озере – вместе со всей прислугой, – однако в случае увольнения кого-либо из персонала автоматически лишается прав на недвижимость.
Квартира в городе достается матери, но с одним условием: три уик-энда в году она обязана выставлять проживание в ней на аукцион в пользу любимого бабушкиного благотворительного фонда.
Уже одно это должно было стать тревожным звоночком.
К каждому пункту прилагается условие.
От Мэй Харгроув иного ожидать и не стоило. Она свято верила, что необходимость добиваться своего закаляет характер.
Эдмунд Миллс откладывает лист и берет следующий. Поверх стола он ловит мой взгляд, и я выпрямляюсь: грудь стягивает тугое, звенящее предвкушение.
Этот миг настал.
— Моей младшей внучке, Хедли. Я всегда восхищалась твоей тягой к странствиям и умением жить без привязанностей. Полагаю, это от отца – жажда вырваться в мир и покорить его. Но я по-прежнему помню маленькую девочку, забивавшуюся в угол между стеллажами и читавшую часами напролет, а потом ходившую за мной по пятам по всему магазину, пересказывая каждую находку. Разумеется, «Шкатулка историй» переходит к тебе.
Меня окатывает теплом настолько внезапным и острым, что становится больно.
Слоун презрительно фыркает, но испортить этот миг ей не удастся.
— С двумя условиями, — мистер Миллс бросает на меня взгляд поверх тонкой металлической оправы.
Насмешка Слоун перерастает в откровенный смешок.
Под столом Уит ободряюще сжимает мое предплечье.
— При всем восхищении твоим авантюрным духом, я должна убедиться: ты готова заботиться о «Шкатулке историй» так, как она того заслуживает…
Адвокат вновь поднимает глаза, одарив меня весьма странной улыбкой. Я мысленно готовлюсь к требованиям, которые повлечет за собой вступление в права владения книжным магазином. Наверняка придется регулярно отчитываться перед бухгалтером и какое-то время работать под чьим-нибудь чутким руководством.
Сотрудников я обожаю, так что за массовые увольнения можно не переживать.