— Ради меня ты миришься и с худшим. Пустяки.
И я говорю это абсолютно искренне. Хотя в соцсетях не было никакого негатива – кажется, все поддерживают нас как семью, – я прекрасно знаю, как быстро ветер может перемениться. Я это уже видел. Келли здорово досталось из-за Фостера, и я никогда бы не хотел, чтобы Хедли оказалась на ее месте.
Двойные двери распахиваются, и я предполагаю, что женщина в дорогом платье с цветочным принтом – это ее мать.
— Почему вы там топчетесь? Дайте же мне познакомиться с зятем.
Ее поза кричит «добро пожаловать», но улыбка прямо-таки вопит «я кусаюсь».
Мы идем к крыльцу в одном темпе. Когда мы переступаем порог и оказываемся в просторном холле с огромной люстрой и винтовой лестницей, идущей вдоль стены, она не обнимает ни Хедли, ни меня.
Хедли наспех нас представляет, и рука Марго в моей оказывается такой же холодной и неприветливой.
— О, я так и думала, что ты возьмешь ребенка, — мать бросает на переноску взгляд, полный брезгливости.
— Приглашение было в последнюю минуту, — отзывается Хедли.
— Я старалась предупредить заранее, но его график такой плотный, — она поворачивается ко мне. Для меня это звучит странно, учитывая, что секунду назад она говорила обо мне в третьем лице, хотя я стою прямо здесь. — Тебя так просто не поймаешь. Не в этом ли причина столь внезапного предложения руки и сердца для Хедли?
Матерь божья, эта женщина играет по совершенно иным правилам, с которыми я раньше не сталкивался.
— Во время сезона график и правда забит. Прошу прощения за задержку, и, конечно же… я должен был просить у вас ее руки. Извините.
Она отмахивается.
— Ну, мы все прекрасно понимаем, что ее отца ты бы для этого не нашел, да и, откровенно говоря, даже если бы я ответила отказом, она бы все равно выскочила за тебя. Наша Хедли делает что хочет и когда хочет, — она смеется, но смех лишь эхом разносится по огромному холлу – ее юмор явно не заходит. — Мне стоило догадаться об этом еще в детском саду, когда она наотрез отказывалась раскрашивать, не выходя за контур, — она снова смеется.
Хедли напрягается.
— Ну, доставайте малыша, — она машет рукой в сторону переноски и разворачивается. — Мы в столовой. Слоун и Уит приехали вовремя.
Хедли шумно выдыхает.
— Раунд первый окончен, — шепчет она.
Я ставлю переноску у двери, отстегиваю Таннера и прижимаю его к груди.
— Никогда не видел, чтобы мать и дочь были настолько разными.
— Ну, у нее есть Слоун. Они на одной волне. Пойдем.
Столовая оказывается огромной комнатой с двумя громадными люстрами. Стол сервирован только с одного конца, а справа между двумя стульями втиснут детский стульчик. Это значит, что Таннер будет сидеть между нами.
— Слоун была так любезна, что позволила тебе воспользоваться стульчиком, который они используют, когда приезжают на воскресные обеды, — говорит Марго.
Очевидно, что Хедли на этих обедах не бывает, раз уж она ни разу не уезжала от меня в воскресенье, чтобы приехать сюда. Марго просто в очередной раз указывает ей на ее место.
— Спасибо, Слоун, — говорю я, пока Хедли садится на место, ближайшее к матери, словно пытаясь закрыть меня от надвигающейся бури.