Наталья прошла мимо них быстро, не оглядываясь.
— Наталья!
Луис догнал её у калитки.
— Не уходите.
Она остановилась, но не повернулась.
— Зачем?
— Потому что вы нужны.
Наталья резко обернулась.
— Кому? Городу? Вашей организации? Дмитрию Петровичу, чтобы было что красть? Капитану, чтобы было что спасать? Или вам, чтобы было удобнее исправлять старые ошибки?
Луис побледнел.
Она поняла, что ударила больно. Но отступать не захотела. Слишком много накопилось за эти сутки: страх, усталость, растерянность, странное чувство к нему, которое становилось всё сильнее и от этого всё опаснее. Она не хотела быть очередной частью его миссии. Не хотела быть чьим-то ключом, сигналом, надеждой или инструментом.
И особенно не хотела быть женщиной, рядом с которой он будет думать о другой.
— Я не капитан, — сказала Наталья тише, но жёстче. — Я не ваша прошлая вина. Я не ваша организация. И я не понимаю, почему должна идти с вами, если вы сами ещё не решили, кто вам нужен.
Луис смотрел на неё с таким выражением, будто каждое её слово попадало точно туда, где он и так был ранен.
— Вы правы, — сказал он.
Наталья моргнула.
Она ожидала спора. Оправданий. Ещё одной мутной фразы. Но не этого.
— Что?
— Вы правы. Я плохо объясняю. Я многое скрываю. Иногда потому, что не знаю, как сказать. Иногда потому, что стыдно. А иногда потому, что боюсь: если скажу правду, вы уйдёте.
Наталья замерла.
Грифоны поднялись на лапы.
— Я сказал капитану не то слово, — продолжил Луис. Голос у него стал ниже. — Старое слово. Из старой жизни. Это была ошибка. Не потому, что оно когда-то ничего не значило. Значило. Но сейчас это прошлое. Тяжёлое, плохое, незавершённое, но прошлое.
Наталья смотрела на него, не двигаясь.
— А я? — спросила она почти шёпотом.
Вопрос вырвался сам.
Луис сделал шаг ближе, но остановился, будто боялся напугать её поспешностью.
— А вы… — он запнулся. И вдруг эта его неловкость оказалась честнее любой красивой фразы. — Вы появились вчера. И за сутки разрушили мне всю систему самозащиты.
Наталья сжала губы, но в глазах дрогнуло что-то тёплое.
— Это обвинение?
— Нет. Это признание.
Она отвернулась на секунду, потому что улыбка сама пыталась появиться на лице, а она не хотела сдаваться так быстро.
— Вы всё равно нуждаетесь в капитане, — сказала она.
— Для операции — возможно. Она знает полицию хаоса, их ресурсы, их протоколы. Без неё мы можем не успеть.
— А не для операции?
Луис посмотрел прямо на неё.
— Не для операции мне нужны вы.
Наталья резко вдохнула.
Где-то за ними грифон тихо фыркнул, будто счёл, что люди слишком долго добирались до очевидного.
— Вы очень опасный человек, Луис, — сказала она наконец.
— Я знаю.
— Нет, не знаете. Вы сначала путаете женщине жизнь, потом читаете ей энциклопедию, потом выясняется, что у вас есть драматическая блондинка, потом вы говорите такие вещи, после которых нормальной москвичке трудно продолжать злиться.
— Это плохо?
— Это возмутительно.
Он чуть улыбнулся. Осторожно, почти робко.
— Вы пойдёте со мной?
Наталья посмотрела на грифонов. Те уже полностью проснулись. Один расправил золотое крыло, второй встряхнул гривой и уставился на Луиса с тем же подозрением, что и раньше.