Оливия стояла спиной ко мне в рассеянном свете масляной лампы, одетая в столу. Её длинные волосы были заплетены в тугую косу, конец которой завивался мягкими локонами. Свет лампы играл в её волосах, заставляя их мерцать, словно языки пламени.
Она настолько меня заворожила, что я едва не растерял всю свою решимость.
— Амара, не могла бы ты расплести мне волосы? Я так устала, что едва могу поднять руки. — Она опустила голову, будто та стала слишком тяжёлой, чтобы держать её прямо.
Я как можно тише подошёл к ней. Остановившись за её спиной, положил ладони ей на плечи и начал мягко разминать напряжённые мышцы.
— Оливия, — выдохнул я.
Из её груди вырвался долгий, глубокий вздох, и она слегка качнулась — то ли от усталости, то ли от того, как подействовало на неё моё прикосновение.
Я очень надеялся, что причина была именно во втором.
Осторожно прижавшись щекой к её виску, я медленно начал расплетать её роскошные шелковистые волосы. Бережно разобрал косу и стал нежно массировать ей кожу головы, пропуская пряди сквозь пальцы. От её волос пахло свежей водой из ручья и чистым воздухом — запах был куда приятнее того, что преследовал нас после корабля. Для меня же её аромат был по-настоящему опьяняющим.
— Я не твой враг, Оливия. — Мои огрубевшие ладони ласково скользнули по её шелковистой коже рук, покрасневшей под дневным солнцем, но от этого не ставшей менее прекрасной. — Я не хочу с тобой воевать. Я пришёл, чтобы помириться.
Она прижалась ко мне, позволив голове опуститься мне на плечо.
— Когда мы встретились, я уже знал, кто ты на самом деле. Просто не мог рассказать тебе то, что знал. — Медленно поглаживая её руки вверх и вниз, я наслаждался каждым прикосновением. Меня переполняло желание, но я понимал, что нельзя торопить события.
Оливия развернулась в моих руках. Когда она посмотрела на меня, её глаза вспыхнули яростным огнём.
— Почему ты не мог мне рассказать? — спросила она. Но в её голосе уже не было того яда, которым она жалили меня последние несколько недель. — Все эти месяцы я чувствовала себя совершенно одинокой.
Я смотрел на неё, и сердце переполняла любовь. Снова положив ладони ей на плечи, я большими пальцами нежно провёл по её ключицам.
— Потому что считал, что так было нужно.
— Я хочу знать всю правду, Роман, — тихо сказала она.
— И ты её узнаешь. Я хочу тебе всё рассказать. Я больше ничего не буду скрывать. Но сначала мне нужно сказать кое-что ещё. — Я осторожно обхватил её лицо ладонями. Мне отчаянно не хватало её прикосновений… её вкуса… её самой. Она стала для меня необходимее, чем еда.
— Что? — Закрыв глаза, она доверчиво прижалась щекой к моей ладони. Когда её ресницы дрогнули и она вновь посмотрела на меня, между нами вспыхнуло почти осязаемое притяжение.
— Ты первый человек, которого я когда-либо полюбил, — сказал я, не отрывая взгляда от её глаз. — Я знаю, что причинил тебе боль, скрывая правду. Но мои чувства к тебе настоящие. Я люблю тебя всем сердцем и безмерно дорожу тобой. Эти дни, когда я не мог ни поговорить с тобой, ни обнять тебя, разорвали мне сердце. Я не могу жить без тебя.
