Утро встретило Павловск тяжелым, серым небом и удушливым запахом гари, который накрыл всю окраину. От земской больницы остался только черный остов первого этажа, груды обвалившихся бревен и одиноко торчащая, расколотая пополам печная труба кухни, а также несколько печных труб отопления палат. Кое-где среди углей еще лениво вился сизый дымок.
Голова земской Управы, Филипп Егорович Баранов, стоял у забора, увязая дорогими лакированными сапогами в тверской грязи. Его круглое, сытое лицо сейчас было бледнее больничной простыни. Он судорожно вытирал пот со лба шелковым платком и едва не плакал.
Провинциальный город в России в конце девятнадцатого века управлялся на основе Городового положения тысяча восемьсот девяносто второго года — закона, который сочетал выборное местное самоуправление и жесткий контроль со стороны царской администрации. Главными частями этой системы были Городская дума, Городская управа и государственный губернатор.
Городская дума, это была выборный распорядительный орган, который решал вопросы бюджета, благоустройства и хозяйственных нужд. Гласных (депутатов) выбирали только те горожане, у которых было имущество и высокий размер налогов.
Право голоса имели лишь владельцы недвижимости и крупные торговцы. По закону тысяча восемьсот девяносто второго года круг избирателей сильно сократился, а мелкие ремесленники, рабочие и приказчики были лишены права голоса.
Городская управа, это была исполнительный орган, состоявший из городского головы и нескольких членов. Голова руководил и думой, и управой, а его кандидатуру утверждал министр внутренних дел или губернатор. Но власть городской управы была весьма условна. Губернатор и местная правительственная администрация имела право отменять любые решения городской думы, если находила их «незаконными» или «невыгодными» для государства.
Полиция города не подчинялась органам самоуправления. Городничий или исправник зависели напрямую от губернского руководства и отвечали за порядок, аресты и сыск.
Города жили на доходы от сборов с недвижимого имущества, трактиров, лавок, а также сборов за право торговли и извоза. Дума отвечала за мостовые, освещение (керосиновое или редкое электрическое), водопровод, базары, пожарную охрану, больницы и начальные училища. И вот поэтому Голова был безутешен.
Рядом, брезгливо приподнимая подол темно-синего суконного платья, стояла княжна Алина Николаевна Елецкая. На её груди тускло поблескивал золотой знак Коллегии Целителей. Вокруг её тонких пальцев то и дело пробегали короткие зеленые искры — она сканировала остаточный фон Эфира на пепелище.
— Это крах… Это чистый крах, матушка Алина Николаевна! — скулил Голова, едва не ломая пальцы в золотых перстнях. — Через три недели — уездный съезд. Из Твери сам губернатор прибудет! А у меня больница сгорела! Простолюдинам податься некуда, в тифозном бараке уже бунтовать вздумали! Если мужики с вилами к Управе пойдут — меня же места лишат! Сошлют в Тобольск!
Из черных руин больницы, кашляя и утирая засаленным рукавом нос, вылез уездный брандмейстер (начальник пожарных). В руках он держал обгоревшую железную заслонку вьюшки.