– Почему вы решили обратиться к архангелу? – спросил один из судей.
– Если бы второй ангел не исчез, я бы не стал ставить в известность Константина, – ответил Габи. – Мне показалось, что ситуация странная, особенно в свете недавнего процесса над Агатоном. Единственным моим желанием было восстановить порядок.
– То есть вы хотите, чтобы все всегда было правильно? – с ехидцей спросил херувим.
– Прошу прощения, уважаемые председатели, я не хотел бросать тень на Никодемуса. Напротив, я хотел, чтобы все убедились, что в деле был замешан третий ангел. Это… – Габи замешкался.
– Это? – надавил херувим.
– Это то обстоятельство, которое возникло и в деле Агатона, насколько мне известно. Он утверждал, что его сбил с толку некто, возможно принявший облик знакомого ему ангела.
– Но вы знаете, что Огненноокий не смог подтвердить его слова.
– Уважаемые судьи, насколько мне известно, Огненноокий прозревает души. Но в вечер Дня Всех Святых мы своими глазами видели образ, который запечатлелся в воспоминаниях, – его и считал херувим. Значит, он существовал. Но, если мне позволено предположить, в данном случае, без моего участия, Огненноокий мог бы точно так же не увидеть никого, – закончил Габи.
Судьи переглянулись и стали тихо переговариваться. Адвокаты напряженно следили за ними. Наконец один из председателей изрек:
– Благодарим вас, Габриель! Можете вернуться на свое место.
Габи поднялся на свою скамью в амфитеатре. Заслушали остальных свидетелей, в том числе Бо, Алекса и Фила, а также херувима, который тогда прочитал мысли Габи.
Наконец дали слово Никодемусу. Он стоял перед судьями, не поднимая глаз, и отвечал тихим и неуверенным голосом.
– Расскажите об этом ангеле, откуда вы его узнали, – потребовал один из судей.
– Я не встречал его до Дня Всех Святых. Когда я пришел, никого из моих знакомых не было, я подошел к столу. Он уже был рядом к тому времени. Я не знал, какие угощения выбрать, он заметил мое замешательство и предложил попробовать печенья. Так мы разговорились.
– О чем он вам рассказывал?
– В основном говорил я. Все больше о дитяте. Мой человек – книжный иллюстратор, мне интересно о нем рассказывать. – На последних словах у Никодемуса задрожал подбородок.
– Тот незнакомец назвал свое имя?
– Ликодеим, – ответил Никодемус.
– Лиходей… Интересно! – хмыкнул один из архангелов.
Никодемус опустил голову еще ниже. «Как же, как же я не заметил этого тогда?» – сокрушенно вопрошала вся его фигура, согбенная под неподъемной тяжестью вины.
– Обвиняемый, почему вы не обратили внимания на свой компас?
– Я… я просто не замечал ничего необычного.
– Но как это возможно, ведь если он не просто искрится алым, но и невероятно жжется?! – воскликнул архангел в президиуме.
– Я не чувствовал ничего, – почти неслышно промычал Никодемус.
– Могу я задать вопрос? – со своего места вмешался Антонион. Суд разрешил. – Касался ли Ликодеим твоего напитка?
– Он мне его подал, – шепотом ответил Никодемус.
По залу снова пронесся гул.
– Ты не заметил странности во вкусе? – снова спросил Антонион.