А значит, я должна требовать ответов. Как бы ни было страшно.
Словно почувствовав это, Денис вздыхает Осторожно, явно выбирая слова, заговаривает:
— Богдана, я… Со мной всё в порядке, — небольшая пауза, ещё один вздох. Чтобы снять нервное напряжение или разобраться с тем, что дальше говорить? — Да, Венчиков ранил в руку, но благодаря современным медицинским технологиям меня удалось поднять на ноги.
Сердце болезненно сжимается от его голоса. Особенно последней фразы, сказанной более уверенно. Так, как если Денис всё-таки сориентировался с тем, что говорить.
Неправду… Ну или правду, но далеко не всю. На этот раз я прислушиваюсь к интуиции.
— У меня есть знакомства во всяких кругах, поэтому да, мне доступны и те технологии, которые ещё не анонсировались другим людям, — мягко добавляет Денис. А я ясно слышу, как он пытается сохранять уверенность в голосе. И ощущаю его взволнованность. — Я не сказал тебе, потому что не думал, что это имеет значение.
Тепло его голоса на какое-то время обволакивает меня надеждой. А вдруг… Что если Денис говорит всю правду, не утаивая?
Мне ведь могло показаться, что что-то не так. Я могла домыслить. А эта нервозность, царящая в воздухе… Разве мало у нас сегодня для неё поводов?
Нервно прикусываю губу. А в голове мелькают воспоминания, как я допрашивала спасшего нас убийцу. По телу бегут мурашки от внезапной мысли — если он и вправду был подослан Денисом, то явно неспроста. Через что Исаеву пришлось пройти? Что понадобилась взамен?
Интуиция не умолкает, и жуткие предположения стучат по вискам. Их даже конкретных и нет… Скорее, страх и кровавые образы.
— Ты молчишь… Злишься, что я соврал насчёт того, что ранили в руку?
Пфф, я так-то далека от злости или обиды. Во мне другие чувства кипят. И даже близко не по поводу его лжи насчёт руки. Очень сомневаюсь, что Денис этого не понимает.
Немного помедлив, он делает несколько шагов назад-вперёд. Кажется, хочет коснуться меня, но в последний момент почему-то с этим тормозит.
Колеблюсь, что делать, что сказать… Свернуть происходящее не могу. Тем более что вспоминаются другие моменты. Как Денис избегал меня после возвращения, как смотрел с нежностью и горечью, когда признавалась в любви… Как сказал, что уедет навсегда, а дом перепишет на меня.
Чувствую его пристальный взгляд, но это не давит. Скорее наоборот, вселяет силы. Как бы ни были страшны ответы, я смогу задать вопросы.
Решительно поднимаю на него взгляд. Выражение в зелёных глазах тут же впивается в душу, а кожа покрывается жаром. Возможно, даже краснеет. Почему-то вспоминается моё признание в любви. Теперь, когда мы своеобразно приземлились об реальность, оно воспринимается особенно остро.
— Ты подослал того убийцу спасти нас? — выпаливаю, перебивая звук собственного бешено заколотившегося сердца.
Вот так сразу, да. Чтобы застать врасплох. И, кажется, мне удаётся это сделать, потому что Денис отводит взгляд.
Вот только я всё равно успеваю разглядеть в его глазах проблеск какого-то отчаяния. Или даже чего-то более глубокого… Вот и ответ.