Как удар этот безжалостный и категоричный отказ. Настолько вышибающий, что поверить не могу.
— Я могу быть нужна ему там! Буду сидеть в коридоре и ждать! — восклицаю, будто Денис просто не понимает и ему надо объяснить. — Я не могу оставить его одного…
— Мне жаль, — только и отрезает он тоном, который едва ли отражает смысл слов.
Зато очень даже обозначает конец разговора. Сказав это, Денис переглядывается с кем-то из своих людей, явно требуя взглядом следить за мной и никуда не отпускать в его отсутствие. А затем разворачивается и отходит.
Не веря в происходящее, отрешённо слежу, как врачи уносят папу. Денис и ещё несколько людей из, видимо, охраны, идут следом. А я остаюсь под присмотром других телохранителей, вот только их будто и нет. Я как брошенная тут.
Конечно, очень даже логичный расклад. У меня изначально не было шансов уговорить безжалостного Дениса. Едва ли он вообще понимает, что я чувствую, как бы ни пыталась донести. Но как же тяжело было признавать поражение… Особенно сейчас.
Лучше не думать, что всё это значит. Каково сейчас папе. Эти мысли запросто сведут с ума.
Но мысль, что теперь на неопределённый срок я остаюсь на попечении Дениса, ничуть не помогает перестроиться от боли. Лишь усугубляет и без того невыносимую ситуацию.
Вот-вот он вернётся, и вся моя привычная жизнь изменится. Ничто уже не будет прежним. Я вдруг понимаю это наверняка.
Глава 6. Богдана
Понятия не имею, сколько времени проходит с момента их отъезда. Неподвижно сижу на широком подоконнике с момента, как следила из окна, как отъезжала скорая с Денисом, его людьми и папой. Их уже давно нет в зоны видимости, а я всё смотрю в ту точку, где были.
Стараюсь не думать о реальности. Вспоминаю детство, размышляю о Вениамине — да что угодно, лишь бы отвлечься. Но сквозь поток навязанных мыслей всё равно просачивается тревога. Скорее даже страх.
Как назло, в голову лезут самые пессимистичные картинки. Как ни пытаюсь их смести, а не получается… Разум предательски сигналит, что это очень даже возможный расклад и я к такому должна быть готова.
Краски сгущаются тьмой. И не только в душе, но и на улице. Ночь уже царствует вовсю.
Вздрагиваю, вдруг резко вынырнув из оцепенения. Не сразу даже понимаю, почему, но потом всё-таки доходит. Вокруг становится довольно-таки мрачно, а ещё у меня появляется почти то же самое ощущение, которое было, когда я видела какую-то странную чёрную штуку на дереве. Ту самую, возле которой столкнулась с Вениамином.
Не успеваю ничего осмыслить: слишком уж резко отвлекает быстрое, почти молниеносное движение. Будто нереальное. Вот оно уж точно может быть лишь игрой воображения. Но… интуиция не умолкает. Настойчиво связывает этот момент с той чёрной штукой на дереве.
И увы, движения повторятся. И не один раз. С каждым разом что-то меняется, оживает. Больше не выглядит миражом. Совсем скоро я даже могу разглядеть очертания… женской фигуры.
Наверное, не дышу и не моргаю, впиваясь в неё взглядом. Я почти даже не думаю о накопившихся проблемах и риске здоровья отца. Это где-то на задворках подсознания остаётся. Потому что движения этой девушки… Это что-то с чем-то. Я мало что знаю о паркуре, но передо мной явно профи в этом стиле.