Три тома проектной документации.
Три, такую их, кирпича, которыми при желании можно убить не только человека, но и небольшого слона.
Мои глаза горят так, будто в них щедро плеснули серной кислоты.
Спина одеревенела, шея хрустит при каждом повороте головы, а мозг медленно, но верно превращается в жидкую кашицу.
Я вбиваю цифры в бесконечную, как моя сегодняшняя ненависть, таблицу, и с каждым нажатием клавиши мысленно расчленяю своего босса.
Ненавижу. Как же я его, черт возьми, ненавижу!
Садист.
Самовлюбленный, деспотичный психопат!
«К восьми утра на моем столе», — передразниваю я его ледяной тон, яростно вколачивая коэффициент на вывоз строительного мусора.
Да чтобы тебе этот мусор по ночам снился, Руслан Тимурович!
Чтобы ты в нем тонул, а я стояла на берегу и бросала тебе спасательный круг из колючей проволоки!
Делаю глоток остывшего, мерзкого кофе из автомата.
В животе урчит — я ничего не ела со вчерашнего ужина, который благополучно прервался явлением Славика без штанов.
От воспоминаний о бывшем муже и его силиконовой Насте меня снова окатывает волной тошноты, но эта тошнота тут же тонет в океане моей ненависти к боссу.
Пять минут назад я нашла в расчетах подрядчика еще одну дыру.
Эти кретины заложили в смету закупку рулонного газона по цене персидских ковров ручной работы.
Я пытаюсь пересчитать итог, но цифры на мониторе вдруг начинают водить хоровод.
Восьмерки превращаются в знаки бесконечности, нули подмигивают, а курсор расплывается в жирное пятно.
Я моргаю до боли в веках. Хлопаю себя по щекам.
Давай, Марина.
Соберись.
Ты же стерва!
Ты же терминатор в юбке!
Ты докажешь этому надменному мерзавцу, что стоишь большего, чем просто приносить ему кофе!
Склоняюсь над третьим томом, вглядываясь в спецификацию дренажных труб.
«Труба гофрированная… диаметр…»
Голова становится невыносимо тяжелой, словно в нее залили бетон нашей же компании.
Я просто положу голову на руки. На одну секундочку.
Просто прзволю глазам отдохнуть в темноте.
Считать можно и с закрытыми глазами, правда? Дважды два — четыре. Дренажная труба — это…
Организм нажимает кнопку экстренного отключения.
Темнота проглатывает меня мгновенно, безжалостно обрывая мысли о газонах, трубах и садистах-начальниках.
Я выныриваю из небытия от странного, щекочущего ощущения.
Что-то теплое и тяжелое укрывает мои плечи.
А еще… запах. Терпкий, мужской парфюм с нотами сандала и цитруса.
Этот запах въелся в мои рецепторы так прочно, что я узнаю его из тысячи.
Руслан.
Мое сердце делает кульбит и замирает в районе горла.
Я лежу щекой на распечатках, подмяв под себя какую-то ведомость, и паника мгновенно парализует тело.
Уснула! Я уснула прямо на задании!
Все, это конец.
Сейчас раздастся рычание, и моя карьера полетит в тартарары.
Я хочу вскочить, начать извиняться, но инстинкт самосохранения — или трусость? — заставляет меня замереть.
Я приоткрываю один глаз ровно на миллиметр, сквозь завесу ресниц, притворяясь спящей.
И то, что я вижу, рвет мой шаблон в мелкие, не подлежащие восстановлению клочья.
Руслан Тимурович сидит на краю моего стола.