Внутри меня рушатся города, горят мосты и ломаются стены, которые я возводила все эти годы.
Мой гнев испарился. Стерва, которую я с таким трудом в себе пестовала, забилась в угол и подняла белый флаг.
Я прижимаю ладони к пылающим щекам и истерично смеюсь, чувствуя, как по подбородку катятся слезы.
Руслан Тимурович, чертов ты манипулятор с комплексом спасателя.
Только что ты совершил роковую ошибку. Ты показал мне, что у тебя есть сердце. И теперь, я до него доберусь. Честное слово.
Глава 8. Марина
Я еду домой в такси, привалившись виском к дребезжащему стеклу, и чувствую себя так, словно меня переехал каток, а потом сдал назад, и переехал еще раз.
Глаза слипаются, во рту привкус пыли и дешевого кофе, а в голове — звенящая пустота, в которой эхом отдается только один запах. Запах сандала с пиджака Руслана Тимуровича.
Я не спала почти двое суток. Моя нервная система держится на честном слове, остатках адреналина и желании принять горячий душ, а потом умереть в своей кровати хотя бы часов на двенадцать.
Я выползаю из машины, волоча ноги, как зомби.
Поднимаюсь на свой этаж, лезу в сумочку за ключами, поднимаю уставший взгляд на свою дверь и… зависаю.
Мозг отказывается обрабатывать визуальную информацию.
Прямо на моем придверном коврике рассыпана горка какой-то белой дряни.
Мука? Соль? Стиральный порошок?
В центре этой композиции, словно вишенка на торте безумия, лежат странные кривые веточки, перевязанные красной шерстяной ниткой.
А на самой двери, прямо под глазком, углем нарисован кривой, жутковатый крест.
Я моргаю. Один раз. Второй.
— Это что еще за «Битва сверхразумов» на минималках? — хрипло бормочу я в пустоту подъезда.
Я делаю шаг, брезгливо переступая через этот ведьмин круг, вставляю ключ в замочную скважину, и в этот момент сверху, с лестничного пролета, раздается топот.
Я даже не успеваю повернуть ключ. Из полумрака выныривает Лидия Ивановна.
Она выглядит так, словно только что сбежала с шабаша. Волосы растрепаны, на плечах какой-то жуткий пуховый платок, а в руках она сжимает холщовый мешочек.
Я мешкаю всего на долю секунды — проклятая усталость берет свое! — щелкаю замком, приоткрываю дверь.
И Лидия Ивановна, применив свой коронный силовой прием бедром, врывается в мою прихожую вместе со мной.
— Ахалай-махалай! Чур меня, чур! — дико завывает она, раскидывая руки, как подбитая ворона.
Моя челюсть с тихим стуком падает на пол.
Свекровь начинает скакать вокруг меня по коридору. Буквально! Она притопывает ногами, издавая звуки, средние между горловым пением и приступом астмы.
И тут меня осеняет.
Развод!
Господи, я же со всем этим офисным дурдомом и сценами в бытовке забыла подать заявление на развод!
И по закону все еще член этой безумной семейки Аддамс!
— Лидия Ивановна, вы совсем с катушек слетели?! — рявкаю я, сбрасывая туфли и пытаясь поймать ее за рукав. — Пошли вон из моей квартиры! Наче я сейчас полицию вызову!
Но Лидия Ивановна не сдается.
Она резко развязывает свой мешочек, запускает туда пухлую руку с перламутровым маникюром и… швыряет мне прямо в лицо горсть какой-то серой, вонючей трухи!