Мы решаем погулять по пляжу перед сном.
Черное, маслянистое море с глухим рокотом обрушивается на берег.
Мы идем по самой кромке прибоя. Я скинула свои туфли, и иду босиком по остывающей гальке.
Руслан идет рядом. Он снял пиджак, перекинув его через плечо, и закатал рукава рубашки. Ветер треплет его русые волосы.
Он молчит. И это молчание методично, шаг за шагом, сводит меня с ума.
Меня трясет. От усталости, от адреналинового отходняка, от этой проклятой, удушающей близости!
— Долго мы еще будем играть в молчанку?! — не выдерживаю я.
Мой голос срывается на хриплый полукрик, перекрывая шум волн. Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему всем корпусом. Мои босые ноги утопают в мелкой гальке.
— Вы притащили меня сюда, вытащили из меня все соки на этом проклятом объекте… Вы добились своего, Руслан Тимурович! Стена стоит! Инвесторы счастливы! Так почему вы продолжаете на меня так смотреть?!
Он останавливается в шаге от меня. В полумраке его серые глаза кажутся абсолютно бездонными колодцами.
— Как я на тебя смотрю, Марина? — его низкий голос бьет прямо по моим оголенным нервам.
— Так, словно… словно собираетесь меня сожрать! — в отчаянии выкрикиваю я.
Ветер подхватывает подол моего грязного жакета.
— Хватит! Прекратите! Я вам не игрушка для снятия стресса!
Очередная волна с шипением накатывает на берег, ледяной, соленой пеной окатывая мои щиколотки.
— Твою ж! — ядовито шиплю я, пытаясь неуклюже отпрыгнуть от ледяной воды, но моя босая нога предательски скользит по мокрому, круглому камню.
Я взмахиваю руками, готовясь с позором рухнуть прямо в Черное море, в эту пену и грязь. Но я не падаю.
Его руки смыкаются на моей талии быстрее, чем я успеваю издать хоть звук.
Руслан делает резкий рывок, выдергивая меня из воды, и впечатывает в свое литое тело. Мои ладони инстинктивно упираются в его грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствую, как тяжело и гулко бьется его сердце.
— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — хрипло, со сбитым дыханием рычит он. Его слова обжигают кожу. — Ты орешь на меня. Пытаешься ужалить побольнее. Строишь из себя железную леди… А сама дрожишь, когда я просто стою рядом.
— Я дрожу от холода! И от ярости! — задыхаясь, вру я, пытаясь вырваться, но его хватка на моей талии становится только крепче, собственнически сминая ткань.
Мой пульс бьет в висках так, что я глохну.
— Врешь, — шепчет он, и его глаза вспыхивают во тьме темным, сумасшедшим огнем. — Ты дрожишь, потому что хочешь этого не меньше, чем я.
И он не дает мне шанса ответить.
Он сминает мои губы сокрушительным, отчаянным поцелуем, в котором нет ни грамма корпоративной субординации.
Это взрыв.
Короткое замыкание. Мой разум отключается, все аргументы сгорают дотла.
Сдаваясь, я издаю сдавленный, жалкий стон, и мои пальцы сами зарываются в его густые, растрепанные ветром волосы.
— Руслан… — шепчу я, впервые называя его просто по имени.
Его взгляд падает на мои губы.
— Скажи, что ты хочешь, чтобы я остановился. Скажи это прямо сейчас, Марина, или я за себя не ручаюсь, — рычит он, и его пальцы зарываются в мои волосы на затылке.