— У тебя десять минут, — бросает он сухо и по-деловому, словно диктует распоряжение на планерке. — Собирай самое необходимое. Паспорт, белье, ноутбук. Я вызову бригаду, они завтра все здесь высушат и выкинут этот мусор, но сегодня ты ночуешь у меня.
Я замираю. Внутри, там, где секунду назад порхали бабочки, начинает медленно и тяжело ворочаться что-то колючее.
— Что значит… собирай? — мой голос хрипит от возмущения. — Руслан Тимурович, я никуда не поеду! Это моя квартира! Я сейчас найду свечи, вызову аварийку…
— Марина, не выноси мне мозг, — он морщится, перебивая меня жестом. — Какая, к лешему, аварийка? Ты в халате, по колено в воде.
Он пристально смотрит на меня.
— И вообще я все решил. Завтра утром, как приедем в офис, напишешь заявление по собственному желанию. Я распоряжусь, чтобы тебе выплатили выходное пособие за полгода.
Я перестаю дышать. Тишина в темном коридоре становится звенящей.
— Заявление… по собственному? — шепчу я, не веря своим ушам. — Вы меня увольняете?!
— Я избавляю тебя от необходимости варить мне кофе и бегать по грязи в замшевых туфлях, — раздраженно поясняет он, шаря взглядом в поисках своей испачканной рубашки. — Моя женщина не будет сидеть в приемной на побегушках. Я сниму тебе квартиру в центре. Если так хочется работать — куплю тебе бутик или спа-салон. Будешь там командовать девочками и пить смузи. Все. Дискуссия окончена. Иди одевайся.
Слова бьют прямо под дых.
Каждое его слово — «увольняешься», «сниму квартиру», «куплю салон» — ложится на мои плечи тяжелым грузом.
Иллюзия сказки рассыпается в пыль, обнажая уродливый, блестящий каркас золотой клетки.
Я стою в этой грязной луже, и меня начинает трясти. Не от холода. От слепящей ярости, которая вулканом поднимается по позвоночнику.
Моя внутренняя стерва, только что отбившаяся от сумасшедшей свекрови и наглой соседки, скалит зубы.
— Бутик? Спа-салон?! — мой голос срывается.
Я делаю шаг к нему.
— Да вы в своем уме, Руслан Тимурович?! Я без пяти минут дипломированный экономист! А вы хотите посадить меня ноготочки пилить?!
Руслан хмурится. В его голосе прорезаются опасные нотки.
— Ты забываешься. Я решаю твои проблемы. Вытаскиваю тебя из этого коммунального дерьма и даю тебе жизнь, о которой другие женщины только мечтают!
— А я вас просила?! — ору я, и мне плевать, что соседи снова начнут бить в батареи. — Вы решаете МОИ проблемы?! Да вы ничем не отличаетесь от моего Славика!
Руслан замирает, как от пощечины. Его челюсти сжимаются так сильно, что желваки ходят ходуном.
— Повтори, что ты сейчас сказала, — шипит он, делая ко мне шаг.
— Вы. Ничем. Не. Отличаетесь! — чеканю я, глядя прямо в его ледяные, взбешенные глаза, и слезы обиды жгут мне веки, но я не позволяю им пролиться. — Славику нужна была удобная, покорная прислуга, которая будет гладить ему штаны и не отсвечивать! А вам нужна красивая, дорогая игрушка!
Следующую фразу произнести мне страшно, но я заставляю себя это сделать.
— Не понимаю, почему ваш выбор пал на меня. Я некрасивая и не статусная. Вас же друзья засмеют!