— Так что, Марина, — он склоняет голову набок, и его усмешка становится еще шире. — Можешь ненавидеть меня, можешь считать меня кем угодно. Но ты едешь со мной. А твое увольнение… откладывается до лучших времен. Самолет в одиннадцать. Не опаздывай.
Я снова ахаю и выбегаю из кабинета босса.
Самолет через три часа. Три гребаных часа!
Влетаю в свою разгромленную квартиру, где все еще стоит устойчивый аромат паленой проводки и мокрой штукатурки. Ламинат вздулся буграми, напоминая горный рельеф.
Достаю из шкафа дорожную сумку и начинаю в припадке швырять туда вещи.
— Эгоист! Тиран! Самовлюбленный социопат! — рычу я вслух, забрасывая в сумку купальник вперемешку с зарядками и запасными туфлями.
Меня трясет от возмущения.
С остервенением застегиваю молнию на сумке так, что она жалобно скрипит.
Аэропорт встречает меня гулом и суетой. Я влетаю в VIP-терминал, запыхавшаяся, все в том же изумрудном костюме, который уже начинает казаться мне смирительной рубашкой.
Руслан стоит у стойки регистрации. В джинсах и белоснежной футболке, отчего выглядит не как корпоративный диктатор, а как голливудская звезда на отдыхе.
Он расслабленно листает что-то в телефоне.
— Вы опоздали на семь минут, Марина, — бросает он, даже не поднимая глаз, и протягивает мне посадочный талон.
Я зло выхватываю картонку из его пальцев. Опускаю взгляд.
Место 1B. Бизнес-класс.
Моя внутренняя стерва радостно потирает руки. О, он думает, что широкими креслами можно заткнуть мне рот?
Мы проходим на борт в просторный салон. Я падаю в свое огромное, мягкое кресло у иллюминатора.
Руслан садится рядом, вальяжно закидывая ногу на ногу.
Его бедро почти касается моего, и от этой близости меня прошибает током, но я тут же воздвигаю между нами невидимую стену из презрения.
— Шампанское, соки, вода? — воркует над нами стюардесса с улыбкой, в которой заложено столько сахара, что можно заработать диабет.
— Шампанское, — невозмутимо отвечает он.
— Водки, — мрачно роняю я.
Стюардесса давится улыбкой и растерянно хлопает наращенными ресницами.
— Шучу. Дайте мне просто томатный сок. И желательно без яда, а то мой босс может расстроиться, что смету придется считать самому.
Руслан бросает на меня предупреждающий взгляд, но я уже закусила удила.
Как только самолет набирает высоту и табло «Пристегните ремни» гаснет, я резко поворачиваюсь к нему. Мои ногти с силой впиваются в кожаные подлокотники.
— Вы думаете, это все меняет? — я наклоняюсь ближе, чтобы нас не слышали соседи, но каждое мое слово пропитано ядом. — Думаете, купили мне билетик в бизнес-класс, налили шампанского, и я все забуду?!
Руслан делает медленный глоток из бокала. Его лицо остается непроницаемым, но в серых глазах вспыхивает опасный огонь.
— Я думаю, Марина, что мы летим работать. А твой томатный сок отлично гармонирует с твоим изумрудным пиджаком, — отвечает он ледяным тоном, от которого у нормальных людей стынет кровь.
Но я уже не нормальная. Я в состоянии аффекта.
— Да пошли вы к черту со своей работой! — ядовито шиплю я.
И на моих глазах от недосыпа, от нервов, от этой сумасшедшей карусели, выступают слезы.