У меня вспыхнули уши. Я только кивнула, потому что если бы открыла рот, могла расплакаться, а этого делать перед комиссией точно не стоило.
— Мы свяжемся с вами сегодня вечером, — сказала она. — Спасибо, Марта.
Я вышла из зала как после наркоза. Всё было немного не в фокусе. Коридор, фикусы, охранница, чьи-то шарфы, серое окно. Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и только там вдохнула по-настоящему.
Сделала.
Не умерла.
Не убежала.
Не провалилась с позором.
Даже если не возьмут — уже сделала.
Телефон в сумке разрывался. Я села на скамейку у филармонии, достала его и увидела семь пропущенных: три от Зои, один от Нели, один от незнакомого номера, два от Ильи.
И вот на последнем я замерла.
Злость пришла сразу. Горячая, резкая.
Нет. Нет-нет-нет.
Только не сегодня. Не в этот час. Не сейчас, когда я едва собрала себя из дыхания и слов. Он не имеет права вламываться даже звонком в этот момент.
Я уже хотела убрать телефон обратно, когда увидела сообщение от него:
«Лёва ударился на физре. Ничего страшного, но мне позвонили из школы, потому что ты была недоступна. Я с ним, в травмпункте. Не паникуй.»
У меня вылетел воздух из легких.
Мир мгновенно сменил декорации. Только что я была женщиной после прослушивания. Через секунду — матерью, у которой ребенок в травмпункте.
Я набрала сразу.
— Что с ним? — спросила я, даже не поздоровавшись.
— Не паникуй, — повторил Илья. — Разбил бровь, когда столкнулся с мальчишкой. Крови много, но это бровь. Сейчас зашьют, и всё.
— Господи…
— Я рядом. Всё нормально.
И это “я рядом” пронзило меня насквозь странным, почти забытым чувством. Не любовью. Не нежностью. Памятью о том, что когда-то в критические моменты мы были одной командой. До всех поломок. До надрыва. До распада.
— В какой вы больнице? — спросила я.
Он сказал адрес.
— Я еду.
— Марта…
— Что?
Пауза.
— Как прошло?
Я прижала телефон к уху сильнее.
— Что?
— Прослушивание. Как прошло?
Голос у него был тихий. Без ревности. Без колкости. Без привычного эгоцентризма. Просто вопрос.
И от этого у меня защипало глаза неожиданнее, чем от слов комиссии.
— Я потом, — сказала я хрипло.
— Хорошо. Жду.
Я отключилась и побежала ловить такси.
На заднем сиденье, пока город плыл мимо серо-белыми пятнами, я вдруг поняла, что вся моя новая жизнь будет именно такой.
Не отдельно от прошлого.
Не в стерильной сцене, где красиво падает занавес на старый брак и поднимается на новую меня.
А вперемешку.
Прослушивание — и травмпункт.
Голос — и кровь на детской брови.
Надежда — и бывший муж в коридоре районной больницы.
Жизнь не дает чистых переходов.
Только живые.
Глава 15
Марта
В травмпунктах у всех одинаковый запах.
Хлорка, пыль, чужой страх и детские слезы. Как будто боль можно стерилизовать, но нельзя отменить. Я влетела в приемный коридор так быстро, что охранник даже дернулся, а потом сразу увидела их.
Лёва сидел на пластиковом стуле, бледный, с белой салфеткой у брови, на которой уже проступило ржавое пятно крови. Илья стоял рядом, опершись плечом о стену, и выглядел так, будто за эти полчаса постарел еще на несколько лет. Волосы растрепаны, куртка наспех застегнута, лицо серое. Но трезвый. Собранный. Настоящий.