Мне всё еще страшно.
Мне всё еще больно.
Но я уже не хочу прятаться ни в старую любовь, ни в будущую.
Я хочу идти навстречу своей жизни с открытыми глазами.
И, наверное, только из этого места вообще можно кого-то встретить по-настоящему.
Глава 22
Марта
Я не собиралась ехать на берег.
То есть собиралась. Потом не собиралась. Потом снова думала, что это глупо. Потом — что не глупо, а просто страшно. Потом Зоя назвала меня “трагическим сухарем в пальто”, Лёва сказал, что хочет посмотреть, “как взрослые жарят рыбу и делают вид, что знают, что делают”, и этим, видимо, всё решил.
В воскресенье после репетиции я пришла домой, переоделась в старые джинсы, серый свитер и долго стояла у зеркала, глядя на себя так, будто нужно было понять не “идет ли мне это”, а “какая именно женщина сейчас поедет к морю”.
Не бывшая жена.
Не певица на новом проекте.
Не мать на дежурстве.
Просто я.
Это оказалось труднее, чем выбрать платье на собственную свадьбу.
— Мам, — крикнул из коридора Лёва, уже в кроссовках, с рюкзаком и выражением лица человека, который устал ждать взрослую драматургию. — Мы едем на рыбу или на твой внутренний монолог?
— Едем, — сказала я.
Он заглянул в комнату, оглядел меня критически и кивнул:
— Нормально. Не как на свидание.
— Потому что это не свидание.
— Ага, — сказал он таким тоном, что стало ясно: именно поэтому и уточнил.
Дети — отвратительно точные существа.
Мы шли к берегу пешком. Дорога вниз, к старому каменистому пляжу за верфью, была вся в мокрой траве, лужах и ветре. Март уже почти кончался, но весна в нашем городе никогда не приходила торжественно. Она вылезала боком — солью на губах, грязным небом, внезапным солнцем на десять минут и чайками, которые орали как проклятые.
Еще издалека я увидела костер.
Небольшой, собранный из досок и сухих веток между большими камнями. Рядом — складные стулья, термосы, кто-то смеется, кто-то режет хлеб на капоте старой машины. Всё выглядело не как романтическая открытка, а как живая компания взрослых людей, которые умеют встретиться без обязательного надрыва.
Именно это, кажется, и пугало сильнее всего.
Тимур стоял чуть в стороне, в темной куртке, с ножом в руке — чистил рыбу на доске, поставленной на ящик. Ветер трепал ему волосы, рукава были закатаны по локоть, движения — спокойные, точные. Когда он увидел нас, не замахал, не пошел навстречу, не сделал из нашего появления событие. Просто выпрямился и кивнул.
И от этой простоты мне стало легче дышать.
— Привет, — сказал Лёва первым.
— Привет, пират, — отозвался Тимур. — Шрам на месте?
— Пока да.
— Значит, допуск к береговым работам получен.
Я улыбнулась и почти сразу поймала себя на том, что улыбаюсь без внутреннего контроля. Уже прогресс.
— Спасибо за приглашение, — сказала я.
— Рад, что пришли.
Вот и всё. Никакой неловкой вязкости. Никакого “я не хотел давить”. Никакого “как хорошо, что вы здесь”. Просто ровная человеческая радость. Господи, это и правда можно было считать новой биологической формой мужчины.
Рядом у костра суетились его ребята из мастерской — Сашка, Петька, еще двое, имен которых я не запомнила. Они оказались шумными, добродушными и совершенно не склонными превращать моё присутствие в предмет мужского подмигивания. Один просто протянул мне кружку: