В ту же секунду пол под ногами дрогнул.
Не сильно, но ощутимо.
Несколько ламп моргнули. По стенам прошёл слабый гул, словно где-то глубоко под зданием город шевельнулся во сне. Маленький дракон поднял голову. Галина Сергеевна побледнела. На картах города несколько светящихся точек вспыхнули ярче.
В зале стало тихо.
Дмитрий Петрович медленно поднялся.
— Поразительно, — произнёс он.
Наталья огляделась.
— Что? Что поразительно?
— Это не предмет, не статуя и не отдельное проявление, — сказал он, глядя на неё так, будто перед ним стояла не женщина, а ответ на вопрос, который он боялся задать. — Это сам город.
— Что значит — сам город?
Луис подошёл ближе, но не вмешался.
Дмитрий Петрович говорил уже тише, но каждое слово слышали все.
— Петербург отозвался на вас. Не на прикосновение, не на заклинание, не на прибор. На ваши слова. На ваше раздражение. На ваше присутствие.
Наталья почувствовала, как у неё холодеют руки.
— И для чего он меня выбрал?
Ответа не последовало.
Дмитрий Петрович перевёл взгляд на Луиса.
— Господа, нам нужен перерыв. Срочно. Луис, подойдите ко мне.
По залу снова прошёл шёпот, но теперь в нём было меньше насмешки и больше тревоги. Наталья осталась стоять в центре, не до конца понимая, что только что произошло. Ещё вчера она хотела просто уехать из Петербурга, сесть на первый «Сапсан» до Москвы и забыть этот город как странный сон.
Теперь эта мысль почему-то отступила.
Не исчезла окончательно, но потеряла силу.
Наталья посмотрела на трибуны, на людей, на маленького дракона под столом, на Галину из Ростова Великого, на Дмитрия Петровича и наконец на Луиса. Она всё ещё не понимала, почему оказалась здесь и что именно город увидел в ней.
Но одно стало ясно: это уже не было чужим безумием.
Это было что-то большое.
И теперь она была его частью.
Глава десятая. Неожиданный поворот.
Капитан полиции хаоса играла в дартс.
В её кабинете было тихо, даже слишком тихо для места, где обычно отдавали приказы, составляли протоколы, отслеживали аномальные всплески и ругали подчинённых за профессиональную неповоротливость. За окнами вечерний Петербург уже начинал темнеть, фонари отражались в мокром камне набережной, а вдалеке мерцали огни города, который всё ещё притворялся обычным.
На стене висела мишень. Только вместо привычных цветных кругов в центре было прикреплено изображение лица Луиса Фадера. Лицо было распечатано небрежно, но достаточно чётко, чтобы капитан каждый раз видела его спокойный взгляд, эту раздражающую полуулыбку и выражение человека, который даже в момент катастрофы умудряется выглядеть так, будто всё идёт по его личному плану.
Она метнула дротик.
Попала почти в лоб.
— Лучше, — тихо сказала она.
На столе рядом лежали отчёты: сфинкс на Миллионной, атланты у прохода к Дворцовой площади, фонарники в районе Московского вокзала, неизвестные резонансные всплески в центре города. Слишком много проявлений за слишком короткое время. Петербург ускорялся, а вместе с ним ускорялась и аномалия.
Капитан взяла следующий дротик, прищурилась и уже собиралась бросить, когда телефон на столе завибрировал.
