Шум стал ещё громче. Крики, аплодисменты и восторженный рёв эхом отражались от мраморных стен.
Роман спрыгнул вниз, вскинул руки над головой и жестами ещё сильнее раззадорил толпу.
От этого грохота невозможно было даже собраться с мыслями.
Воины окружили Марселиуса и Романа и увели их прочь.
Опьяневшие гости хлынули к двери в противоположном конце зала — той самой, через которую мы сюда вошли.
Три женщины, сидевшие рядом с императором, подошли ко мне и взяли меня под руки.
Весело смеясь, они повели меня за собой.
— Подождите! Куда мы идём? — спросила я.
— Император велел, чтобы ты сидела рядом с нами, — ответила хорошенькая светловолосая женщина.
— Разумеется, в Колизей, — ответила брюнетка.
Продолжая смеяться и весело щебетать, они увлекали меня за собой. Нас теснила плотная толпа разгорячённых, пропахших потом участников праздника, и мы двигались вперёд, словно огромный косяк лосося, идущего на нерест. Нас буквально несло по длинному проходу, хотели мы того или нет. Я чувствовала себя словно в ловушке: меня толкали, пихали и неумолимо несли вперёд.
Наконец меня провели под богато украшенной аркой и усадили за мраморную ложу у самой арены Колизея. Первая блондинка, вторая блондинка и брюнетка заняли свои места. Вскоре появился император и расположился между ними, а несколько других богато одетых мужчин, по всей видимости сенаторов, расселись в соседних ложах.
Арена освещалась факелами, а огромный Колизей продолжал заполняться людьми.
Я во все глаза смотрела по сторонам. В двадцать первом веке я уже видела Колизей во время поездки в Рим, но тогда от него остались лишь руины. Сейчас же он возвышался передо мной во всём своём величии — целый, живой и поистине грандиозный.
— Сегодня ты увидишь, на что способны мои преторианцы, — сказал император, наклоняясь ко мне. Он взял кувшин, который кто-то поставил перед нами на стол, и налил вина в кубок.
— Нет, спасибо, — ответила я, пытаясь отодвинуть кубок.
— Настаиваю, — небрежно бросил он, наполняя свой золотой кубок до самых краёв.
— Пусть победит сильнейший!
Он высоко поднял кубок с вином.
Пусть победит сильнейший? Ледяной страх сжал мне желудок. Я ведь думала, что этот бой будет всего лишь представлением…
В дальнем конце арены со скрипом распахнулись тяжёлые деревянные ворота, и из темноты вышел человек. Он уверенно ступил на песок, покрывавший арену. На его голове сиял бронзовый шлем с двумя круглыми отверстиями для глаз. Предплечья защищали бронзовые маники9 , ноги — металлические поножи10 . В одной руке он держал меч, в другой — почти двухметровый щит-скутум11 , украшенный гербом. Бёдра прикрывала набедренная повязка — сублигакулум12 , которую удерживал широкий кожаный пояс — балтеус13 .
Я знала это, потому что после смерти мамы папа купил, а затем выгодно продал настоящий комплект гладиаторского снаряжения. В детстве я часто представляла, каково это — сражаться в такой тяжёлой и громоздкой экипировке.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть гладиатора и понять, Роман ли это.
Этот мужчина казался гораздо более коренастым, чем Роман, поэтому я решила, что передо мной Марселиус. Он тяжело передвигался по арене, описывая круг за кругом и размахивая мечом широкими, мощными дугами под восторженные крики и рёв толпы.
