Роман большим пальцем стёр немного крови, поднёс его к губам и слизнул её. Затем вытащил сеть, раскрутил её над головой, словно лассо, и метнул.
— Давай! Давай!Давай! — закричала я. — Поймай его!
Сеть полетела прямо в голову Марселиуса, и я вскочила на ноги.
— Да!
Роман резко дёрнул сеть на себя, но она лишь соскользнула с гладкого шлема Марселиуса.
—Да ну что за чёрт! — выкрикнула я и ткнула пальцем в императора. — Это несправедливо! Как вы можете позволять этому продолжаться?
Император расхохотался.
— Разве это не восхитительное зрелище?
Я снова перевела взгляд на арену как раз в тот момент, когда Роман потерял равновесие и рухнул на песок.
Марселиус навис над ним, приставив меч к самому горлу.
— Остановите этот бой! — закричала я императору. — Немедленно остановите!
Ублюдок лишь рассмеялся и сделал большой глоток вина.
— Я думала, это всего лишь представление!
— А по-твоему, что такое гладиаторский бой? — Он хищно улыбнулся.
— Не бой насмерть! Он должен развлекать людей, а не заканчиваться чьей-то смертью!
Император покачал головой и указал на моё место.
— Сядь, как подобает женщине.
— Да хрен тебе! — огрызнулась я и снова перевела взгляд на арену.
Роману удалось оттолкнуть Марселиуса трезубцем. Он перекатился и одним рывком вскочил на ноги.
Марселиус отбил трезубец Романа и вновь бросился в атаку.
Роман на долю секунды замешкался, и меч Марселиуса полоснул его по предплечью.
Я судорожно ахнула.
Бой продолжался. В одни мгновения казалось, что верх одерживает Марселиус, в другие — инициативу перехватывал Роман.
Но чем дольше продолжался бой, тем сильнее мне казалось, что с Романом что-то не так. Мы тренировались гораздо усерднее этого. Да, тогда мы не дрались насмерть, но сейчас он двигался слишком неуклюже, слишком неуверенно держался на ногах. Его мысли были где-то далеко отсюда.
Не в силах смотреть, как его убивают, я сорвалась с места и выбежала из Колизея, помчавшись по длинному тёмному коридору. Влетев в триклиний, где совсем недавно проходил пир, я едва не поскользнулась на остатках еды и вина, покрывавших мраморный пол.
Слуги, которых я застала за остатками роскошного угощения, вздрогнули и в панике бросились врассыпную, пока я стремительно неслась через обеденный зал.
Мне было всё равно, что они делают.Я ненавидела Рим.
Добравшись до выхода, я уже почти ничего не видела из-за застилавших глаза слёз. Пошатываясь, я выбежала наружу и увидела Темпестаса и вторую лошадь, уже выпряженных из колесницы и небрежно привязанных к дереву.
Мальчишка, которому Роман заплатил присмотреть за ними, спал рядом, свернувшись калачиком.
Я забралась в колесницу и, свернувшись на её металлическом дне, разрыдалась.
— Я просто хочу домой! С меня хватит! — Я подняла голову к усыпанному звёздами небу, ещё не испорченному загрязнением и огнями двадцать первого века, и взмолилась всем богам, которые могли меня услышать: — Пожалуйста, дайте мне хоть какой-нибудь знак! Покажите, как выбраться отсюда! Рим — жестокое, дикое и варварское место. Я больше не хочу здесь жить.
