Олег выдохся через десять минут. Он оперся на черен лопаты и уставился на Иру, которая с интересом наблюдала за процессом с крыльца.
— Слушай, — сказал он, тяжело дыша. — А ты не могла бы… ну, вдохновлять чуть активнее? Например, пообещать мне горячего чаю.
— Чай будет, — милостиво кивнула Ира. — Если не упадешь лицом в сугроб раньше времени.
— Я постараюсь, — пообещал Олег и, воодушевленный, кинул еще пару лопат снега.
Федя же, как сын таксиста, понимал важность момента без лишних слов — копал молча и ровно. Если машину не загнать во двор сейчас, ночью её может замести так, что до весны не откопаем.
Лиля с Ирой в какой-то момент окончательно обосновались на крыльце. Встали, закурили с видом скучающих патрицианок, наблюдающих за рабами на плантации. Я разогнул спину, вытер пот черенком лопаты и глянул на эту «картину маслом».
— Девчонки, расклад простой, — сказал я весомо. — Кто не работает — тот не ест. И не пьёт.
Тишина. Лиля округлила глаза, а Ира, манерно выпустив струю дыма, медленно перевела взгляд на подругу.
— Это он серьёзно? — протянула она, кривя губы.
— Абсолютно, — отрезал я и снова вогнал лопату в плотный наст.
Я понимал, что они могут меня и послать. В конце концов, я тут не директор завода. Но «взрослый» во мне уже включил режим прораба: если не организовать этот хаос сейчас, к полуночи мы будем сидеть в холодном доме с пьяным Федей и капризными девчонками. Это умение строить людей и налаживать процессы уже просто сидело в крови.
Лиля посмотрела на сигарету, потом на меня, потом на Федю, который даже головы не поднял от работы. Она затушила окурок о перила — быстро и решительно.
— Ира, всё, быстро в дом. Надо печь растапливать, а то мальчики замерзнут
.
— Почему я должна?.. — тут же заныла Ира, капризно выпятив губу. — Ира! — рявкнула Лиля так, что у той мгновенно пропало желание дискутировать. — Иду-иду… — забухтела она, скрываясь за дверью.
Вот же странный парадокс. Судя по тому, что я помнил, у Иры мать — медсестра, а отец — обычный водитель. Самый что ни на есть рабочий класс. А девчонку заносит на поворотах так, будто она наследная принцесса Монако, не меньше. Ленивая, гонористая… А Лилька? Дочка крупного партийного работника. Казалось бы, вот кто должен строить из себя фифу и белоручку. А на деле — намного адекватнее, дисциплинированнее и работы не боится. Видимо, номенклатурная закваска её бати передалась и ей: понимание, что статус нужно поддерживать не только гонором, но и делом.
Мы докопали в тишине. Воздух звенел от мороза, а из трубы уже вовсю валил густой, жилой дым.
— Хороший командный голос, — пробормотал Федя, втыкая лопату в сугроб у крыльца. —когда научился
— Главное, что работает, — отозвался я.
Они скрылись за дверью, и через пару минут из трубы вылетел первый робкий дымок, который быстро превратился в уверенный белый столб. Мы докопали в хорошем молчании — том, которое бывает между людьми, когда делается общее дело.
А вокруг стояла такая тишина, какую можно найти только в февральском лесу у Амура. Не городская, настоящая. Живая. Солнце уже садилось, и небо над посёлком из белёсого стало наливаться оранжевым. Сосны стояли тёмными силуэтами на этом фоне. Снег под ногами порозовел.