Обычный вечер. Обычная жизнь.
В отношениях всегда так — подъём и спуск, подъём и спуск. Сейчас был подъём. Маленький, осторожный, но настоящий.
Я сел за учебник. Джинсы подождут до зарплаты. Английский — нет.
Раз-два. Поставил.
Глава 12 Предательство
Твою мать, «олень» — это действительно мягко сказано. Моё послезнание в такие моменты работает как тсарый компьбтер глючит и ни черта не помогает. Обидно до зубовного скрежета. Внутри малой снова сжался в комок, а мне хочется встряхнуть его и вдолбить: «Привыкай, парень. Это жизнь. Тебе ещё не раз будут втыкать ножи в спину, причём те, от кого ты этого меньше всего ждёшь».
Неделя пронеслась марафоном: работа в цеху до седьмого пота, тренировки до искр из глаз, уроки — будь они неладны. ЛИЛЯ .Вот Лиля то и была главным нокаутом. От него да же я циник в себя приходил и весь измазался. Ладно я но Малой. Игорь его жалко. Но все порядку
Все началось с учебы . Я не стал отличником. Но меня теперь вызывают почти на каждом предмете — учителя решили проверить, что за перерождение случилось с Пахомовым.
Советская школа. О ней принято говорить с придыханием — лучшее образование в мире, строгость, дисциплина, фундаментальность. Я сам так думал. Когда-то. Теперь я сижу внутри этой системы и вижу её без ретуши. Да, были сильные учителя. Но система держалась не на них. Система держалась на страхе, на иерархии и на полном отсутствии какой-либо обратной связи. Учитель всегда прав. Ученик всегда виноват. Это не образование. Это дрессура.
И вот — физика.
Вызов к доске. Я оттарабанил ответ чётко, по теме, без лишнего. Физик, не глядя на меня, буркнул: — Садись, три.
Я уже повернулся — и остановился. Развернулся. — Можно узнать, почему три?
Он не слышал. Сидел, смотрел в окно. Просто влепил привычный трояк по инерции. Пахомов — значит три. Зачем слушать? Он медленно повернул голову. Глаза красные. Лицо опухшее. В воздухе — характерный шлейф вчерашнего. Дичайший перепой. Он меня вообще не воспринимал как источник звука.
И вот тут меня накрыло. Не злость даже — понимание. Я учу эту физику. Сижу вечерами, после тренировки, после цеха, с гудящей головой, и долблю формулы, которые мне не нужны. Не нужны от слова «совсем» — ни в той жизни, ни в этой. Единственная причина, по которой я это делаю — аттестат. Бумажка, которая откроет следующую дверь. Это сделка. Я выполняю свою часть. А мне в ответ — трояк от человека, которого интересует только одно: дожить до конца урока.
Советская школа умела одно — сортировать людей по «удобности». Удобный ученик: сидит тихо, не задаёт вопросов, принимает любую оценку с опущенной головой. Такого учитель любит. Такому ставят четвёрки — не за знания, а за покладистость. Неудобный: задаёт вопросы, смотрит в глаза, требует объяснений. Скандалит Такому ставят пятерки — не за незнание, а за характер.Но я ни тот и ни тот я выполгяю минимум что требует система
Я был удобным. Всегда. И именно поэтому у меня в аттестате была куча троек —не значит что я был рпав сам все запорол.Но всем было до лампочки, Это называлось «воспитание». На деле это называлось — «знай своё место». Я знал своё место. НО Сейчас — нет.