Глава 1 Начало. Недалекое будущее
Утро с запахом свободы, недалекое будущее
Всё началось спокойно. Без давления, без суеты — так, как я люблю. Утро было тихим, море ждало, и весь этот день лежал впереди как чистый лист, который я один имел право заполнить. Обычная размеренная жизнь пенсионера.
Я собрал сумку аккуратно, без спешки. Закинул в джип вингфойл, насос, верёвки — всякие мелочи, которые любой нормальный человек давно бы выбросил, но которые мне почему-то нужны именно тогда, когда их нет под рукой. Джип стоял во дворе — старый, надёжный, весь в шрамах от пустынных трасс, где мы с друзьями раз в неделю проверяем на прочность себя и технику. Я люблю эти царапины. В них история, поэтому и не закрашиваю. Мой «Паджеро» выглядит как Т-34 после боёв под Сталинградом.
Поцеловал жену, внучку и под укоризненным взглядом супруги — тем самым, который я знаю больше пятидесяти лет и который ни разу меня не остановил, — дал по газам. Помню, как в двадцать лет точно так же уходил из дома. Только тогда не было джипа — был новый пуховик, рваные ботинки и чемодан, а мать смотрела вслед с точно таким же выражением лица.
Господи, как давно это было. И как будто вчера.
Молодость уходит незаметно — вот в чём подлость. Она не прощается, не хлопает дверью, не даёт шанса подготовиться. В какой-то момент ты просто оглядываешься и понимаешь: она уже далеко. И не было того конкретного момента, когда её можно было удержать. Или был — но ты его просмотрел.
Я долго думал, что старость — это немощь тела. Что когда оно начнёт сдавать, тогда всё и начнется. Оказалось — нет. Тело ещё держится, тьфу-тьфу. Старость — это когда меняется отношение ко времени. Когда начинаешь считать не то, сколько прожито, а то, сколько осталось. Вот она, граница. Не морщины и не одышка, а этот тихий арифметический сдвиг в мозгах.
Куда делся тот парень? Он никуда не делся. Я чувствую его каждое утро. Но в зеркале — дед. Спортивный, живой, но дед. Семьдесят шесть лет.
Есть вещь, о которой не принято говорить вслух: внутри тебе всегда столько, сколько было в твой лучший год. У каждого он свой. У меня — лет двадцать пять. Когда уже многое было понятно, но ещё ничего не было страшно. Когда сил столько, что их некуда девать, и каждый день кажется не прожитым, а завоеванным. Этот возраст никуда не делся, ты смотришь на мир теми же глазами. Только зеркало либо врёт, либо говорит правду — это уж как смотреть.
Бесит разница между тем, кем ты себя чувствуешь, и тем, кем тебя видят другие. Молодой парень в автобусе встаёт и уступает место. Ты в первый момент думаешь: «Это не мне. Мне не нужно. Я сам кому угодно уступлю». Но мир чётко делится на детей, молодых и старых.
Поэтому я понимаю жену. Мои «хотелки» и нежелание стареть не вписываются в её стандарт пенсии: кресло, кофе, телевизор и внуки по расписанию. Она это заслужила. Всю жизнь была рядом, пока я носился, строил, мутил. Но я физически не могу сидеть спокойно. Вернее, могу — но только после того, как выброшу энергию. После того как промчусь на мотоцикле до Тель-Авива и обратно просто чтобы встретить внучку из школы и посидеть с ней в кафе. Послушать её болтовню про друзей и какого-то мальчика, о котором она говорит небрежно, но глаза выдают. Мне было столько же. Я тоже делал вид, что мне всё равно.