– Я слышал об этом деле, оно связано с сановником Мужун. Однако времени уже очень много утекло, я в некотором недоумении – как Юйвэнь Кай оказался втянутым в это? Разве он не занят сейчас строительством Дворца Божественного Величия?
– Я в таком же недоумении, главнокомандующий. Юйвэнь Кай – простой ремесленник, как он мог оказаться связанным с доносом? – Цуй Вэньтин был вне себя от негодования. Он лишь сдержался и не высказал вслух, что Юйвэнь Кая оболгали.
На Лоянь подумал: Мужун Цзялань схватила Юйвэнь Кая, потому что у нее были на то серьезные основания или потому что она жаждет уничтожить род Юйвэнь? Он промолчал, погрузившись в размышления. Тут Хань Дэлинь опустился на колени и поклонился ему.
– Главнокомандующий, хотя Юйвэнь Кай и в самом деле ремесленник, но и у мастеров в душе могут таиться коварные замыслы. Я считаю, что после того, как вы взойдете на престол, вам следует уничтожить помеху в виде рода Юйвэнь!
На Лоянь не очень много знал о способностях этого человека, рекомендованного Мужун Цзялань, но если судить по этой фразе и ходу его мыслей, то можно сказать, что он вполне достоин ответственного назначения.
– Главнокомандующий, ни в коем случае, ни в коем случае! – Гао Чэндао плюхнулся на пол на колени и застучал по груди.
На Лоянь не обратил на это никакого внимания. Гао Чэндао много лет провел при дворе, поэтому опасался за безопасность Юйвэнь Сюна, недавно ставшего мужем его дочери, а также за то, какое влияние это окажет на него самого.
Каждый смотрит на проблемы со своей башни.
– Хэ Циньху, а ты что думаешь?
На Лоянь обернулся к генералу, который ранее был в услужении у Цуй Жусу, а сейчас сражался плечом к плечу с Цуй Вэньтином. Его преданность и бесстрашие были достойны всяческих похвал, так что На Лоянь намеревался повысить его до командующего.
– Я согласен с мнением главного секретаря канцелярии Хань. Если вы взойдете на престол, вам будет необходимо вырвать с корнем весь род Юйвэнь, иначе вы своими руками создадите себе поводы для беспокойства в будущем, – Хэ Циньху прекрасно умел подстраиваться к меняющейся обстановке.
Понимая это, На Лоянь повернулся к Цуй Вэньтину и сурово спросил:
– Глава канцелярии Цуй, это дело имеет большое значение – надеюсь, вы сумеете отбросить личную привязанность и по всей справедливости вынести приговор.
– Слушаюсь, главнокомандующий На, повинуюсь приказу, – неохотно дал согласие Цуй Вэньтин.
– Главнокомандующий, я все-таки считаю, что не стоит впадать в крайности, – Гао Чэндао упрямо продолжал настаивать на своем.
– Бесполезный книжный червь! Бесхребетный, сентиментальный, как женщина! Господин Гао, завтра утром на аудиенции приказываю вам зачитать манифест об отречении наследника от престола!
Увидев, что Цуй Вэньтин подчинился, На Лоянь успокоился – он прибрал их всех к рукам. Голосом, преисполненным величия, он дал Гао Чэндао притворное обещание:
– Я обещаю тебе, что, когда дело завершится успехом, Бог войны Юйвэнь Сюн будет награжден девятью пожалованиями![57]
– Главнокомандующий, я не смею просить вас о девяти пожалованиях! У меня есть только одна дочь, поэтому я лишь надеюсь, что вы сохраните жизнь моему зятю Юйвэнь Сюну. Я клянусь, что вместе с ним буду служить вам верой и правдой!