– Благодарю супругу Мэй за великую милость, спасибо, что позволили госпоже Цинь остаться! – Моюй благоговейно преклонила колени.
Мэй Сюэи лишь слегка взмахнула рукавом платья. Какое ей было дело до поклонов жалкой служанки, особенно сейчас, когда она обдумывала вопросы жизни и смерти.
Моюй принялась хлопотать вокруг Цинь Хуа, а Мэй Сюэи под предлогом желания унять бурление от выпитого теплого вина, не спеша вышла наружу и стала бродить по двору, позволяя хмелю выветриться. Луна скрылась за облаками, небо приняло серебристо-черный цвет. Мэй Сюэи вдруг вспомнила безвременно ушедшую Мужун Цзятань, тихую девушку с парой крохотных ямочек на щеках. По ее мнению, среди всех императорских супруг, непрерывной чередой сменявших друг друга, Мужун Цзятань была самой чистой и благородной. Она была достойной соперницей, только с равными по силе интересно состязаться. А кто сейчас остался во дворце? Распущенная и легкомысленная Цинь Хуа, считающая себя умнее всех Цин Няоло, нежная и очаровательно наивная Мужун Цзялянь. Никто из них не идет ни в какое сравнение с возвышенной и чистой Цзятань, а потому Мэй Сюэи считала ниже своего достоинства тратить силы и энергию на борьбу с ними.
Эпифиллум[22] расцветает лишь на мгновение, но красота его цветов поражает всех вокруг.
– Сестрица Цзятань, ты же знаешь, как мне одиноко… – молитвенно сложив руки, Мэй Сюэи молча покаялась, глядя на луну, еще не успевшую окончательно сбросить вуаль из облаков.
Сюэи и Цзятань практически не отличались по красоте и талантам, они часто вместе рисовали и читали стихи, приглашали друг друга на ужин. Если бы не тот тайный приказ названого батюшки, если бы Цзятань не пользовалась таким расположением государя, если бы он не провозгласил ее императрицей… Ах, ну почему люди начинают что-то ценить, только когда потеряют? Горестно вздохнув, Мэй Сюэи принялась дальше бродить по двору, не зная, куда себя деть.
– Супруга Мэй, служанка вернулась в ваше распоряжение. – Хуаньпэй все-таки вернулась во Дворец Морозных Облаков, одетая в роскошную шубу из шкуры снежного барса. Она глубоко поклонилась Мэй Сюэи, в глазах у нее блестели слезы.
Мэй Сюэи взволнованно сжала ее руку. Увидев, что девушку не сопровождает ни одна дворцовая служанка, она непроизвольно прониклась жалостью:
– Как же так? Ты вернулась в такое позднее время, да еще и в холод, а его величество даже служанку с тобой не послал?
– Госпожа Мэй, я строго следовала вашим наставлениям и отклонила милость государя. Его величество на рассвете отправляется в небесные сады Сюаньпу в горах Куньлунь, а я тревожилась, как же вы одна будете во дворце, и потому убедила его позволить мне остаться с вами. – Хуаньпэй говорила с заботой, но тактично и с чувством меры. За одну ночь она вдруг обрела манеры разумной и воспитанной благородной госпожи.
Мэй Сюэи посмотрела на Хуаньпэй другими глазами, но в то же время пришла в полное недоумение. Государь, а государь, какими волшебными средствами ты так переменил эту девочку?
– Его величество… как он с тобой… как ты? – аккуратно спросила Мэй Сюэи, пытаясь выяснить подробности, словно Хуаньпэй была ее родной дочерью, только что отданной замуж, и она боялась, что ее малышку обижает родня мужа.