– Неужели ты правда думаешь, что умнее меня? Признаю, в учебе я тебе уступаю, в военном искусстве тоже, в сочинении стихов и рисовании я даже рядом не стоял с тобой. Но кое в чем тебе все-таки не сравниться со мной. – Цуй Вэньсы поднялся со стула, вальяжно покачивая веером, и повернулся к Цуй Вэньтину спиной, умиротворенно растягивая слова.
– В чем же? – Цуй Вэньтин замер.
– В наглости, в готовности пользоваться любыми средствами, – надменно и дерзко заявил Цуй Вэньсы.
– Что ты сделал с барышней Сыкун?
Цуй Вэньтин внезапно мучительно осознал: старший брат не знал предела, когда речь шла о достижении цели, он мог опуститься так низко, как того требовали обстоятельства. Даже у самых высоких гор можно увидеть пик, даже у самых глубоких пропастей есть дно[65] . А помыслы брата так и остались для него загадкой. Дурак! Цуй Вэньтин в глубочайшем раскаянии заколотил кулаками по стене.
Глава 69 На Лоянь: Трон Дракона
Обещания блекнут, а красавицы стареют. Ночь приносит темноту, мир точно так же может погрузиться во мрак.
Восьмиугольные фонари из фиолетовой газовой ткани освещали позолоченные иероглифы «Дворец Орхидей и Добродетели», вырезанные на деревянной табличке, придавая той несколько неземной вид. Одетые в разноцветные платья дворцовые служанки одна за одной вошли в зал. На Лоянь расправил передние полы парадного императорского халата и ступил на окрашенные в красный ступеньки, намереваясь насладиться вечерним пиром с женой. Нет, не с женой, а с его императрицей Мужун Цзялань. Он наконец-то добился желаемого и стал императором.
Новый старший евнух раздвинул перед ним жемчужный занавес. На Лоянь обратил внимание, что позолоченные жемчужины очень уж похожи на те, что он видел во Дворце Долгой Осени. Перед глазами тут же возникла трагично погибшая там невинная Цююэ. Он остановился, вдруг ощутив обиду на императрицу. На Лоянь желал безграничной свободы. Раньше он думал, что, став императором, сможет осуществить свои желания, обретет такую свободу, но все вышло наоборот. Оказалось, что вкус власти вовсе не всегда сладок и приятен. Могущество обернулось для него нравственными оковами.
Он всего раз проявил благосклонность к Цююэ, но несчастная молодая служанка тут же была жестоко заколота его женой! В тот день, увидев сидевшую в кресле императрицу, На Лоянь обнаружил, что его кроткая любимая супруга превратилась в неприступную дерзкую женщину, кровожадную и бесчеловечную. Он с трудом мог в это поверить.
– На Лоянь, разве ты не обещал, что в этой жизни будешь любить меня одну? Ты теперь стал Сыном Неба, а значит, не можешь легко разбрасываться словами! Как ты мог нарушить обещание? – Самоцветы на голове жены заколыхались. Она подняла нож, с которого капля за каплей стекала кровь, и наставила его на мужа, грозно и ядовито допрашивая его.
И снова этот нож, отсекающий мужские головы! Он вновь опустился на женщину, которая пришлась На Лояню по сердцу. Сначала была неповторимая красавица Чжэн Ми, следующая – юная и нежная Цююэ.
Хотя с тех событий прошло уже несколько месяцев, страх все еще сидел в его сердце, и На Лоянь намеренно избегал Мужун Цзялань. Как бы та ни старалась выразить свое расположение к нему, он не соглашался добровольно навестить ее.