Гувернантка вытащила утренние газеты из подмышки и с неодобрительным шлепком уронила их на кровать.
— А я вас предупреждать, — заявила она тем самым противным тоном, от которого у меня начиналось несварение.
И что там? Судя по довольному лицу Ведьмы, нечто отвратительное.
Я села на кровати, подтянула к себе верхнюю газету и на первой же полосе в глаза бросился крупный заголовок:
«Брачная вендетта госпожи Демидовой».
Прекрасно. Кто-то решил меня устыдить, а заодно опозорить.
В статье некто по фамилии Правдоручка живописал меня монстром, желающим унизить прекрасных людей. С одной лишь поправкой — отцы этих идеалов воспитания и поведения сейчас находились в заключении по обвинению в убийстве и заговоре против короны. Последнее не было предъявлено официально за недоказанностью, но короне достаточно и намека на неверность, чтобы подданный впал в немилость.
Смелый ход и бессмысленный. Сложно испугать байстрючку осуждением общества.
Остальные статьи были не лучше. Судя по тому, как дружно они вышли — к ним приложили руку мои драгоценные женихи. И не лень им было тратить деньги на подобную глупость? Мой отец вон уже поистратился…
При мысли о том, что особняк выставлен на продажу, настроение резко ухудшилось. Как бы я ни храбрилась, терять дом было непросто. Мне нравилась моя комната — просторная на третьем этаже. Нравилось жить в двух шагах от Исаакиевской площади, где приятно было прогуливаться, любуясь фасадами Англетера и Манежа.
Впрочем, если все удастся так, как я планирую — о прогулках по Петербургу придется забыть навсегда.
— Ви не расстроен? — удивилась фрау. Она предвкушала истерику, слезы, заламывание рук и причитания о том, что жизнь закончена. Даже жаль ее разочаровывать.
— Это было ожидаемо, — пожала я плечами.
— Но вам закрыть вход в любое общество, — выдохнула потрясенно гувернантка. Для нее это высшее общество было недосягаемой целью, для меня, впрочем, тоже.
Я посмотрела на нее с иронией, и женщина смутилась, вспомнив о том, что воспитанница не может посещать светские мероприятия. По закону, конечно, никто мне этого не запрещал, но если появлюсь на балу — буду в роли невоспитанной дворняжки, очутившейся среди белоснежных левреток. Одними взглядами можно сыпь на коже заработать.
— Не понимаю вашего отца, — Вильгельмина осуждающе поджала губы, и зелень в ее глазах посветлела, а взгляд сделался возмущенным.
— Вы добиться справедливость, зачем еще этот брак?
Боится, что ее имя будет связано с моим? — догадалась я. И она не сможет использовать рекомендательное письмо Демидовых в поисках работы. Не могу сказать, что мне было ее жаль. Слишком много было между нами неприятного…
Вместо ответа я пожала плечами.
— Мне доложить, вы вчера сорвались, — вспомнила о своих обязанностях гувернантка. — После завтрака я хочу, чтобы вы посвятить время контроль над даром.
Я стиснула зубы… После завтрака у меня были иные планы, но спорить с Ведьмой себе дороже, впрочем, я попыталась.
— Батюшка дал неделю на сборы. Мы уезжаем в Вишневец.
— И слава Богу. Давно пора.