Наверное, не стоило грубить, но кто же знал, что он настолько злопамятный.
Убираться я не стала. А смысл? На место убранной пыли появится новая. Тут ее было столько… заботливо собранной с чердака, выметенной из-под кроватей и углов. Все старое, древнее, знавшее, видимо, еще прошлых хозяев особняка. Бороться с этим засилием было просто невозможно.
Не дыша, я прошлась до кровати, которую, конечно, тоже покрывало толстое серое одеяло.
Спать мне сегодня было нигде…
Поставив пироги и чай прямо в пыль на столик, я чуть отступила и громко с почтением произнесла:
— Уважаемый хозяин дома, не соблаговолите ли вы отужинать со мной.
Домовые, хоть и были мелкими, вредными, но считали себя весьма важными особами. Если хранитель был душой этого дома, домовые называли себя его сердцем.
Приглашение пришлось повторять еще пять раз. То ли домовой был глухой, то ли его вредность была сильнее, чем я рассчитывала. На шестой сверху, с потолка, донеслось полное ехидства:
— Что, девонька? Нужда прижала, да?
Я стиснула зубы, призывая все свое терпение. Если не выдержу и вспылю, у меня останется два варианта: либо война, либо увольнение. Хранитель вступится, только если домовой попробует меня убить, а до мелких пакостей ему дела нет.
А если я прибью это пыльное недоразумение, хранитель расстроится — с домовым они в добрых отношениях. Тогда точно придется покинуть дом.
И я смирила гордость.
— А вы, уважаемый, садитесь, чайку испейте, да гнев на милость смените. Видите, я к вам со всем почтением, — сладко — словно пахлаву, пропитанную медом, подавала — проговорила я.
— Твое почтение рыбой воняет, — сварливо заметил домовой.
За-ме-ча-тель-но! Теперь ему рыба не нравится.
— Завтра я выйду и куплю вам ватрушек, — сквозь зубы процедила я.
— Ишь какая заботливая! — восхитился домовой таким тоном, словно я ему яд предлагала. — Ты лучше выйди и не вернись, вот это добре будет.
— Как вас по батюшке величать? — решила я сменить тему разговора, а то мы так и продолжим обмениваться колкостями.
— Прокопием Прокопьевичем величают.
Прозвучало, словно мне купец третьей гильдии представлялся, а не мелкий — размером с ладонь — комок из пыли.
— Так вот, уважаемый Прокопий Прокопьевич, я здесь по делу и желаю помочь хозяину вашему восстановить доброе имя.
— Да кто тебе поверит, лиса?! — возмутился домовой. — Слова твои сладки, да лживы. Ты лучше личико свое покажи, там и проверим — черно твое сердце или нет.
Я стиснула зубы. Подумать только, какой-то там колобок из пыли требует от меня… Потом вспомнила разбитые тарелки, летающее по лестнице ведро…
Похоже, мы зашли в тупик.
И тут в дверь настойчиво поскреблись, потом громко залаяли.
Кого это еще ко мне принесло?
Глава 9ч2
Я открыла комнату, и в нее ворвался французский бульдог — с налета проскочив у меня между ног. Я выглянула в коридор. С криком: «Панч, стой!» по нему мчался Феликс.
— Прости, — запыхавшись, проговорил он, останавливаясь напротив меня. — Я его из Оксфорда привез, он у меня еще не до конца обучен. Да ты не бойся — Панч не злой, просто вредничает иногда.