И она с силой, словно била кого-то, вонзила кулак в пышное тесто.
— Говорят, что князь не виновен, — я выкатила на доску очередную порцию изюма, выбирая плохие.
— Конечно, не виновен! — с жаром согласилась помощница кухарки.
— Но ведь кто-то убил Демидова?
— Дык кто угодно мог! Полный дом гостей был. Тело-то в саду нашли. Паренек тщедушен был, как куренок. Упокой Господи его душу. Там и без магии свернуть ему шею — делов-то.
И Агафья ловко закрутила жгут из теста, потом хлопнула им об стол, разрывая на части.
Я нервно сглотнула. Если Агафья что-то заподозрит… Она меня, как это самое тесто… На кусочки порвет.
— Да кому такое зверство нужно было?! — воскликнула я, ссыпая в кувшин перебранный изюм.
— Уж не знаю кому, — понизила голос кухарка до заговорщического шепота, — да только отец его, Демидов старший, словно знал об убийстве. Лицо у него такое спокойное было, когда на тело сына смотрел. Ни кровиночки, правда. Белый, как мел. Из кухни-то близехоньки до того места было. Я и прибежала, когда шум поднялся.
Вот тут Агафья ошибалась. Выдержки у моего отца было, как у гранита на раскаленном солнце. Она ему изменяла лишь когда он лишнего выпивал. Да и то… сколько раз я пыталась подслушивать, ничего стоящего из пьяного бреда отца выведать не удалось. То он винился перед Элимом, то обвинял себя, то ругал какую-то бесстыдную блудницу, разрушившую его жизнь. Однако, зерно истины в словах Агафьи было.
Я сделала большие глаза и впечатлено ахнула.
— А правда, что убитого сожгли?
— Брехня! — уверенно заявила Агафья, возвращаясь к тесту. — Ничего на нем не было. Личико чистое, глазки в небо. Только на белой рубашке кровавое пятно на груди. Ударил кто-то. А магией или нет… Господам жандармам виднее. Мальчонку жалко, — и она всхлипнула, вытирая кончики глаз белым передником.
Мне тоже было жаль Элима, но помочь я ему уже ничем не могла, а вот тем, кто был жив — да.
— Если его не в саду убили, то где? — спросила я задумчиво, перебирая изюм.
— Откель знаешь, что не в саду? — с подозрением нахмурилась Агафья.
— Так в газетах писали, что тело вынесли через окна Мавританской гостиной, — солгала я, опустив глаза.
На самом деле я проверила место, где нашли тело на следы смерти — их там не было.
Маг, умирая, оставлял отпечаток: на камнях, траве, воде. На траве и воде он держался пару дней, а вот на камнях или дереве несколько лет оставаться мог.
Если я права, отец нашел тело Элима первым. И не просто перенес его в сад, а еще и подменил части обстановки кабинета, а может и Мавританской гостиной на те, которые «помнили» убийство.
— Грамотная… — с завистью протянула Агафья. — У нас тоже грамотные были. Все о воле народа толковали. О том, что решать должны мы сами, а не царь-батюшка или чиновники. Вот скажи, — она обвела свою дородную фигуру запачканной в муку рукой, — разве я, кухарка, могу знать, как управлять страной? Да я имя свое с трудом пишу. По слогам читаю. А ведь, чтобы страной править, учиться требуется. К наследнику-то, говорят, каких только учителей не нанимают, чтоб, значится, уму-разуму набирался. А у меня какой ум? Вот про тесто я тебе все, что хочешь расскажу, а про законы или про налоги?