— Приговор одобрен его величеством… — повышает голос председатель, и в его руке оказывается колокольчик, в который он требовательно звонит.
Третий подсудимый вздрагивает. Тянется к шейному платку, но вместо платка натыкается на ошейник-ограничитель. Граф Орлов-Давыдов выглядит самым растерянным из троих мужчин. Внешне он похож на купца: дородный, с круглыми щеками и аккуратной бородкой. Шумный, всегда громко смеющийся, он предпочитает пить чай по старинке из блюдца, обожает охоту и по осени привозит нам в подарок настрелянную дичь, а еще корзины яблок. С его приездом дом словно заново наполняется запахом лета.
— Тишина и порядок, милостивые государи! Тишина и порядок! — визгливо кричит в зал председатель, и море голосов, ворча, нехотя стихает.
— Ваше превосходительство, — один из служащих торопливо подходит к столу, кладет на него какую-то бумагу, и в повисшем напряжении появляется призрак надежды.
Кустистые брови председателя высоко взлетают вверх. Он нервно промокает платком вспотевший лоб, смотрит пару минут на бумагу, словно не в силах разглядеть, что на ней выведено. Потом вчитывается в текст, шевеля губами и проговаривая про себя каждую букву.
Шумно выдыхает — и тишина судейской палаты вбирает этот выдох, дотягивая до дальних углов, а я перестаю дышать.
Председатель громко откашливается, держит томительную паузу, а после объявляет с хрипотцой:
— Исполнение приговора отлагается до высочайшего соизволения.
Его взгляд безошибочно находит меня среди собравшихся, и председатель морщится, словно при виде севшей на важный документ мухи.
Я причина отложенного приговора и его раздражения.
Глава 1
27 марта 1910 года. Петербург
Три недели до суда. Особняк Демидовых
— Что ты сказала? — широкие — вразлет — брови отца поползли вверх, а в серых глазах впервые за последние дни промелькнуло удивление вместо злости.
Я поспешно опустила голову, скрывая обуревавшую меня отчаянную решимость.
— Мне ведомо, батюшка, что я не могу рассчитывать на хорошую партию, — голос задрожал, помогая играть роль послушной дочери.
Отец поморщился. Он терпеть не мог намеков на свою ошибку молодости и мое незаконное происхождение.
Байстрючка. Довольно рано я узнала значение этого слова — деревенские не стеснялись, клича «пригульной», добавляя: «Гулящей будет — вся в мать».
После, попав в Петербург и оказавшись в семье отца, мне явственно дали понять, что приличия — не про меня, как и общество благородных людей, а потому их детям не стоило играть со мной — зазорной. И хорошенькое личико, родовые способности и образование ничего не стоили против того факта, что моя мать — простая служанка, а меня саму зачали вне брака.
— Его величество может разрешить мой брак с… — тут я запнулась, не зная, как правильно назвать тех, кого мы хотим уничтожить.
— С убийцами? — глаза отца снова полыхнули злобой, в них зажегся уже привычный огонек безумия, и я испугалась, что мой план не удастся, и отец снова уйдет в воображаемый мир, где враги повержены, а Демидовых ожидают почет и слава.
— Разве дети отвечают за преступления родителей? — спросила я почтительным шепотом. Главное, не переборщить с настойчивостью, иначе отец вспылит и отправит в комнату: на хлеб и воду. — Вдобавок, этот брак будет выгоден и нашей семье.