То есть Огневушки не первый раз обмен внешностью с людьми проводят? Говорили, у моего прадеда тоже был фамильяр. А еще говорили, что именно Огневушка спасла ему жизнь в войне с Наполеоновской армией.
Я взяла в руки нож, вынесенный вечером с кухни. Поднесла к пальцу.
— Больше крови, больше, — подпрыгнула девчушка, и я, зажмурившись, черканула по ладони. Острая боль заставила меня зашипеть. Запахло кровью, и во вторую кружку тягуче закапали алые капли, опускаясь на дно и окрашивая воду в розовый оттенок.
— Еще, еще, — отсчитывала капли Огневушка.
Она сказала хватит, только когда в голове у меня зашумело, а вода сделалась красной. Я зажала ладонь, отстранилась и сосредоточилась, призывая силу. Целительские способности у меня были слабенькими, но кровь остановить я могла.
— Хорошая сила, наша, правильная, — восторженно затанцевала Огневушка вокруг чашки.
Потом обхватила ее своими крохотными ручонками, и не успела я предложить помощь, с легкостью приподняла, поднеся к губам. Пара мгновений — и кружка опустела, а девчушка довольно икнула, провела ладонью по ставшим ярко-алыми губам и кивнула мне:
— Твоя очередь.
Я осторожно — двумя пальцами — взяла чашечку из кукольного сервиза с пугающей ядовитой зеленью внутри.
Мысленно перекрестилась — и, отбросив сомнения, выпила залпом.
Обжигающий вихрь пронесся глотке, свалился желудок. А потом мою кожу словно в кипяток окунули. Я поспешно прикусила ладонь, чтобы не заорать. Без сил опустилась на пол.
Очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыла глаза — и мне быстро закрыли ладонью рот.
— Не ори! — потребовала Мария Демидова номер два.
Легко сказать: не ори, когда я смотрю на саму себя, словно отражение из зеркала ожило и расхаживает по комнате, разговаривая со мной.
Хм, неужели у меня такие синяки под глазами? А на виске голубой черточкой венка видна. И губы я некрасиво поджимаю.
— Пока ты в обмороке валялась, я приодеться успела. Как?
Огневушка покрутилась в черном платье. А вот с этим придется что-то делать, как и с босыми ногами, которые выглядывали из-под подола.
— Неплохо, — согласилась я, — только корсет забыла, нижнюю юбку и чулки. Но ничего, Вильгельмина с радостью напомнит.
Огневушка потрясла головой, нахмурилась и нервно дернула себя за косу.
— Не люблю ее, — поделилась она. — От нее даже камень мерзнет.
Я пожала плечами. А куда деваться? Зато немка проследит, чтобы моего фамильяра не обижали в усадьбе.
— Не ссутулься. Не топай пяткой. Не крутись.
— Помню я, — обиделась Огневушка и тут же попыталась крутануться. Остановилась на пол обороте и вцепилась в платье, словно в спасательный круг.
Похоже, следующий месяц будет сложным для нас обеих.
С огромным трудом я поднялась. Голова кружилась, меня знобило, в теле поселилась слабость.
По-старушечьи медленно я преодолела пару шагов до туалетного столика, без грации плюхнулась на пуфик и всмотрелась в собственное отражение.
Ну что сказать… На Аксинью я походила лишь отчасти. Нос увеличился, став прилично большим. Эдакая картофелина на пол лица.
Я ткнула в него пальцем. Помяла, и он тут же покраснел.