– Ты не должен скрывать от меня такие важные вещи, Вивиан. Что ты думал? Что я никогда об этом не узнаю? Понимаешь, я вынуждена поговорить с твоими учителями. А они обычно охотно делятся такими историями, понимаешь? Очень важно, чтобы я тебе доверяла. Я полагала, что это ясно после той истории с подписью.
Мне нечем было гордиться. Мама ни разу не повысила на меня голос. Поэтому я понимал, что она действительно на меня сердится. Но это был не гнев. Это было разочарование, что было намного хуже. Мама часто повторяла мне, что самое ценное для нее в этом мире – это мы с ней. Что об этом никогда не следует забывать. Разумеется, я понимал, что мне следовало сразу все рассказать. Но я был так увлечен моей историей и моим планом, что об этом даже не подумал.
Наконец мама встала, подошла ко мне и обняла. У меня потекли слезы, но я сумел выговорить:
– Но я рассказал тебе о призраке. Это большой секрет.
– Правильно, сынок. Ты дал ей имя?
* * *
Вернувшись в школу в понедельник, я вошел в класс, не поднимая глаз от пола. В последние дни я оказался на авансцене, не стоило усугублять ситуацию. Остаток учебного года будет мучением, а мне моя жизнь нравится без волнений. Мне показалось, что пока я не под прицелом. Во всяком случае, какое-то время я буду держаться подальше от той скамейки.
Сидя за партой, я продолжал смотреть в пол, когда месье Пикар попросил весь класс о внимании.
Я, как послушный и дисциплинированный ученик, поднял глаза.
И тут у меня едва не остановилось сердце.
Передо мной, рядом с месье Пикаром, стояла та самая девочка со скамейки. Я узнал ее длинные каштановые волосы, которые удерживал зеленый обруч. На ней было платье такого же цвета и красный жилет. На мгновение я сказал себе, что она пришла за мной, что она знает, что я знаю, и что она должна заставить меня замолчать. Но при этом вид у нее был совершенно безобидный. Но я не дурак, я понимал, что именно так она и собирается взяться за дело. В классе. Тут я загнан в угол и полностью в ее власти. Отличный ход, призрак, отличный ход. Я мог только аплодировать, но у меня вспотели ладони, как будто я участвовал в соревновании.
– …так что я попрошу вас принять ее как должно и дать ей место в группе. Я на вас рассчитываю.
Я прослушал начало фразы, но месье Пикар явно тоже ее видел. Он даже смог коснуться ее рукой, легко дотронувшись до плеча девочки, что означало разрешение занять свое место.
Наконец-то все прояснилось. Она, должно быть, приходила с родителями в пятницу, чтобы записаться в школу, и ждала их на скамейке, когда я ее увидел. Ничего загадочного и волшебного, все совершенно банально. Но оставалась загадка книги. Мне не приснились улыбка и спокойствие этой девочки на скамейке. А они были прямым следствием того романа, который я все еще мечтал узнать. Любой ценой.
Пока она шла к своему месту за несколько столов справа от меня, я улыбнулся ей самой широкой своей улыбкой. Она даже не посмотрела на меня. Либо потому что я не существовал (если так, то призраком был я и проклятие скамьи осуществилось самым безжалостным образом), либо я переоценил магнетизм моей улыбки, которая обычно вызывает некоторую естественную ответную реакцию. Если только она не приехала издалека и не страдает от джетлага[5] . Насколько я слышал, нужно несколько дней, чтобы с этим справиться. Я об этом ничего не знал, потому что никогда не выезжал за границу. Мы с мамой часто ездили, но обычно недалеко. Мама не выносит толпу. А так как везде много народа, как она утверждает, то наши возможности ограничены.
