К примеру, в прошлом году она увезла меня в деревенский домик без электричества в какой-то глуши. Дорога была узкой, очень узкой, и располагалась слишком близко к оврагу. Места было слишком мало, чтобы разъехались два автомобиля. Несколько последних километров пути я пару раз думал, что умираю.
– Все хорошо. Мы скоро приедем. Ты будешь в восторге.
Мне там совершенно не понравилось.
Все дни шел дождь. Невозможно было выйти поиграть на улицу, чтобы не заболеть воспалением легких. Деревенские жители (я не знаю, нужно ли минимальное количество домов, чтобы место называлось деревней) были достаточно старыми, чтобы быть бабушкой и дедушкой моей бабушки, а нашими ближайшими соседями были ослы на лугу. И это существенно ограничивало мою активность.
А мама читала и выглядела счастливой.
– Вот это и есть каникулы! – объявляла она мне между двумя ливнями, принося одуванчики с соседнего поля, чтобы сделать салат. – В следующий раз тебе надо будет пойти со мной на прогулку.
Для меня это было равноценно жестокому обращению с ребенком.
Мама обожала мне повторять, что я усложняю жизнь. Я начал понимать, что она имела в виду. К примеру, я опасно нагнулся вправо, чтобы рассмотреть содержимое ранца девочки со скамейки, в очередной раз рискуя потерять равновесие. Если бы такое случилось, меня бы таким и запомнили навсегда.
Я выпрямился. Я решил выбрать простой путь.
Я подойду к ней на перемене, скажу: «Привет, меня зовут Вивиан, я видел тебя на днях на скамейке, ты книгу читала. Мне показалось, она суперская. Как она называется?» Потом я запишу название в своей рабочей тетради, покажу его маме, и мы пойдем в книжный магазин и вместе купим эту книгу. Недостаток плана – отсутствие хотя бы капельки безумия, но зато он был эффективным и прагматичным.
Я медленно, но верно взрослел. Как только станешь взрослым, трудно вернуться назад. Это преимущество. Это приобретение. На всю жизнь.
Странно, но что-то подсказывало мне, что ничего не пройдет, как запланировано.
Но хотя бы звонок зазвенел в обычное время, и уже это было хорошо. Он обозначил не только начало перемены, но и моей новой попытки, моего нового плана.
Выйдя во двор, я поискал ее взглядом. Теперь это было еще проще, потому что я хорошо рассмотрел ее лицо и красный жилет. Но все было напрасно. Разумеется, я решил снова дожидаться ее возле скамейки. Если ей так понравилось там сидеть, то, возможно, она захочет повторить опыт. Я бы на ее месте так и поступил. Даже речи не могло быть о том, чтобы я сел на эту скамью. У меня не было ни малейшего желания, чтобы меня снова назвали сумасшедшим. Я держался на приличном расстоянии, сунув руки в карманы, – воплощенная беззаботность человека, который знает, что не может проиграть. Я знал, что она придет. Я знал, что она не умеет проходить сквозь стены. Я знал, что очень скоро она будет сидеть в одном классе со мной. Ей некуда было больше пойти. Мои размышления прервал голос:
– Эй, Вивиан, играть будешь? Нам не хватает одного игрока.
Как им только в голову пришло, что я буду играть в их вульгарные игры с мячом в такой важный момент моей жизни? Я на них не сердился, я слишком хорошо скрывал мои намерения. Поле было всего в нескольких метрах от скамейки, и я мог одновременно следить за ней. Я не слишком хороший игрок, но я немного потянул время, так как мне всегда доставляли удовольствие просьбы стать частью команды. Но мне нужно было сосредоточиться на моей задаче, я не мог позволить красному мячу загипнотизировать меня. Поэтому я отказал моему будущему партнеру по команде, и он пожал плечами, прежде чем обратиться к другому ученику, проходившему мимо. Видимо, меня легко было заменить.
