– Здравствуйте! – она протянула мне руку. – Меня зовут Мари-Анна. Как Марианна, только в два слова. Вы, должно быть, Вивиан? Во всяком случае, я на это надеюсь!
И она рассмеялась. Такой смех, который захватывает все пространство и вас заодно. Заразительный смех, возвращающий веру в то, что вы потеряли.
– Я тоже на это надеюсь! – со смехом ответил я.
Но мой смех, смущенный, банальный, прозвучал совсем бледно по сравнению с ее смехом. Надо будет мне поработать над моим смехом.
– Добро пожаловать в наше скромное жилище. После того как дети уехали, дом кажется мне слишком большим. Прошу прощения за некоторый хаос, но у меня не было времени навести порядок сегодня утром.
– Тогда вам точно не стоит заглядывать ко мне домой, у вас случится сердечный приступ.
Молчание. Ой. А что, если у Мари-Анны проблемы с давлением? Или неизлечимая болезнь сердца? Или ей было плохо как раз этим утром? Я же знал, что не должен шутить на медицинские темы с людьми, о прошлом и настоящем которых я ничего не знаю. Но когда я выхожу из зоны комфорта (то есть встаю с моего дивана) и сталкиваюсь с незнакомцами, я обычно не думаю о том, что говорю.
Меня вдруг бросило в жар.
– Если уж Роберу не удалось ослабить мое сердце за сорок восемь лет совместной жизни, то со мной точно ничего не может случиться! – парировала Мари-Анна.
И она снова засмеялась, а я опять начал дышать. Чудесная женщина! Робер между тем хранил молчание. Он смотрел на нее наполовину раздосадованным, наполовину нежным взглядом.
– Давайте-ка за стол. У Вивиана не так много времени. Он-то работает!
Я не сомневался, что вести такой дом требует куда больше труда, чем мой книжный магазин, но без возражений проследовал за ними в гостиную, где нас ждал изящно накрытый стол. У стены стоял элегантный буфет, на котором со вкусом были расставлены несколько семейных фотографий, пропитанных счастьем. Остальной интерьер был строгим, с несколькими предметами, явно привезенными из их различных путешествий за границей. Сувениры насыщенной жизни. Все было подготовлено заранее. Робер вытащил бы меня из-за прилавка гвоздодером, если бы я отказался следовать за ним.
– Садись. Я сам готовил. Надеюсь, ты любишь жирное, – сказал Робер.
Из кухни донесся восхитительный запах, от которого у меня разыгрался аппетит. Я не знал, какая рассадка привычна для хозяев, поэтому не осмеливался садиться. С матерью мы садились за стол рядом. Со стороны это могло показаться забавным.
– Вы можете сесть рядом со мной. Робер предпочитает находиться как можно ближе к кухне, – с улыбкой добавила Мари-Анна, как будто прочитала мои мысли.
Разговор велся обо всем и ни о чем. Но это не был обмен вежливыми банальностями. Они жили в этой деревне с детства, познакомились в лицее и с тех пор не расставались. Хотя нет, поправила Мари-Анна, расставались на несколько лет, но потом были счастливы вернуться друг к другу. Роберу явно не понравился опыт раздельной жизни, и он быстро сменил тему:
– А ты? Что тебя заставило спрятаться в нашем углу? У тебя здесь родня? Я ее точно знаю, я всех здесь знаю!
