– Все хорошо?
– Да, все в порядке. Так что ты будешь есть?
Что-то было не так. Это было очевидно. Моя проницательность зачастую оставляет желать лучшего, но я знал мать. Меня тревожило отсутствие сарказма после замечания о моих волосах. Она даже не попыталась узнать больше о поздравительной открытке, хотя это был богатый сюжет.
Мы обедали, меняли темы разговора. (Маме хотелось больше узнать о моей личной жизни, а я делал все, чтобы избежать этого. Что-то вроде словесного перетягивания каната. Довольно интересно.) Время бежало, и вот я уже допивал свой кофе. Верный признак того, что мне было пора возвращаться в офис. Я как раз встал, чтобы надеть куртку, когда мама удержала меня за руку.
– Вивиан, я должна кое-что тебе сказать.
Подобные фразы, особенно произнесенные с такой серьезностью, всегда меня пугали. Это было сродни «нам надо поговорить», что я не раз слышал за годы моей любовной жизни. Я бросил куртку (буквально, потому что она соскользнула на пол, и я не стал ее подбирать) и повернулся к ней. Инстинкт взял надо мной верх, приказал ладоням вспотеть, а моему сердцу биться быстрее. Я понятия не имел, что она собиралась мне объявить. Я знал только, что мне это не понравится.
– Я больна, сын. Серьезно больна.
Я и представить не мог, что в этом бистро, куда мы заходили столько раз, моя жизнь даст трещину после обычного обеда. Дождь прекратился как будто для того, чтобы приглушить шумы улицы и дать моей матери возможность сказать больше.
Все началось с небольшой потери веса, которую терапевт списал на счет грибковой инфекции во рту. Но ситуация не исправилась, мама продолжала худеть (вот это я все же мог бы заметить, у меня наблюдательность как у плесени на камне), и мама прошла другие обследования. Анализ крови. Фиброскопия. МРТ. ПЭТ/КТ. Несколько дней назад диагноз был озвучен. И ошибки быть не могло.
В этом не было никакого смысла. Я не хотел в это верить.
Первый вопрос, пришедший мне в голову: «Сколько тебе осталось?» Но я не собирался его задавать. Хотя он повис в воздухе.
– Мне очень жаль, – сказала мама, накрывая мою руку своей.
Она была не из тех, кто любит прикосновения. Иногда мама меня обнимала и много раз выражала мне свою любовь, но подобные нежные жесты часто оставляла для особых случаев. В тот раз я не понимал, почему она утешает меня, почему извиняется. Возможно, чтобы оставаться в роли матери, чего бы это ей ни стоило.
– Мама, не надо извиняться передо мной за то, что ты больна.
Мой голос дрогнул. Но заплакать я не смог. Слез не было.
– А теперь скажи мне… что мы делаем дальше?
– Завтра я ложусь в больницу, чтобы продолжить лечение.
По крайней мере, лечение было. Значит, не все потеряно. Значит, еще есть время. Но сколько? Я никогда не осмелился бы спросить об этом. Это была бы самая плохая идея. Такого рода вопросы никогда не ведут ни к чему хорошему.
– Не беспокойся, Вивиан. Меня сводило с ума, что я не знаю, в чем проблема. Теперь ответ известен. Ничего не поделаешь! – добавила мама с улыбкой.
Как она могла оставаться позитивной – загадка. Мама никогда не умела жаловаться. Я подозревал, что это как-то связано с моей бабушкой. Есть поведение, которое люди воспроизводят бессознательно. Мне нужно было только одно – не беспокоиться.
