– У меня нет какого-то конкретного воспоминания, хотя наша первая встреча стала для меня памятной. Робер мог бы подтвердить это. Не забыть мне и деревенский праздник.
Увидев нетерпение на лицах собравшихся, я понял, что этим мне не отделаться.
– Я сожалею только о том, что не успел ей рассказать мою историю.
И со сдержанной улыбкой я добавил:
– Кажется, ей было это интересно.
– Тогда сейчас самое время поделиться твоей историей с нами, парень, – раздался голос Робера прямо у меня за спиной.
Я не видел и не слышал, как он вошел. Это было удивительно, учитывая его стать, но к этому моменту в магазине собралось уже так много людей, что контролировать приходы и уходы оказалось уже невозможно. Я был тронут тем, что он пришел. Я встал, чтобы сварить ему кофе и выиграть время.
Я человек молчаливый, малоразговорчивый и очень сдержанный. Я исхожу из принципа, что моя жизнь не выиграет от того, что я выставлю ее напоказ. У меня замечательная жизнь, это не обсуждается, но она моя. На протяжении последних нескольких месяцев я днями напролет продавал истории, иногда вопреки себе самому, предлагал книги, которые не читал, на основании аннотаций из секретных блокнотов. Возможно, действительно пришло время рассказать историю, которую я хорошо знаю, слишком хорошо знаю. Оставалось только понять, откуда начать.
27
Я опаздывал. Как всегда.
И все из-за Шарлотты, которой во что бы то ни стало требовалось узнать мое мнение по поводу поздравительной открытки для Люсьена. День рождения коллеги, с которым я взаимодействовал всего несколько раз в год (обычно для организации других дней рождений в бюро), не был проблемой века, поэтому я был не очень конструктивным. Всегда трудно принимать решения в таких вопросах, каждый боится попасть впросак. Впрочем, я не являлся исключением из этого правила. Я ни секунды не колебался при выборе общего подарка (часы, кажется, или галстук, явно что-то важное), и поэтому не понимал, как мое мнение об открытке (кстати, уродливой) могло бы изменить ход судьбы. Шарлотте нужно было закончить отчет для собрания и обязательно пройти через мой кабинет, чтобы показать упомянутую открытку до того, как мы уйдем обедать. Поэтому я ее ждал, бросая взгляд на наручные часы каждые две минуты. Эти часы не были подарком коллег, которые в последний раз предпочли подарить мне домашние тапочки с котятами.
– Это же вылитый ты, Вивиан!
Такой вывод показался мне тревожным. Но я промолчал. Достаточно мило было уже то, что они подумали о подарке (в комнате отдыха висела гигантская маркерная доска, на которой были аккуратно записаны все дни рождения, что помогало избежать обид, но обязывало многократно скидываться на подарки). И потом на работе моей целью было оставаться незаметным, не гнать волну и особенно – отделять мою профессиональную жизнь от личной.
Короче говоря, именно из-за открытки мне пришлось бежать по улице, прикрывая голову рюкзаком. Я испытывал отвращение к зонтам и никогда ими не пользовался, но был готов поспорить, что именно зонт я и получу на свой следующий день рождения.
