Глава 30. Неожиданное решение
Эдвард молчал, и потому я продолжила.
— Мне сообщили, что ты забрал все восемьсот тысяч пиастров. Мое наследство, оставленное покойной матерью. Верни их мне немедленно. Только подлец мог поступить подобным образом.
Мне хотелось вложить в свои слова все то презрение, всю ту ненависть, что я испытывала к этому англичанину, то, что сжигало меня изнутри, мешало спать и дышать. Но моя едкость, казалось, совсем не ранила Эдварда.
— Ох, женщины, как вы все похожи! — воскликнул он, издевательски улыбаясь и картинно вздыхая. – Я уж обрадовался, что ты примчалась сегодня лишь потому, что тебя привела тоска по моей неотразимой персоне, а ты пришла за деньгами. Как банально. До глупости банально!
Эдварда засмеялся и покачал головой.
— Во истину наша жизнь порой напоминает пьесу Шекспира, а порой дешевый водевиль.
Ничего более издевательского и представить нельзя было. Я вдруг увидела себя такой, какой сейчас была: растрепанной, с лихорадочным взглядом глаз, ворвавшейся в комнату к неодетому мужчине и требующей денег. Дешевкой.
Но этот удар не свалил меня, а, наоборот, придал силы для борьбы, для отпора.
— Тем лучше, что ты так считаешь! – усмехаюсь едко. – Наш брак с самого начала был глупым ненужным спектаклем, разыгранным тобой из-за мужского самолюбия, а мной – из-за желания обрести независимость. Думаю, настало самое время покончить с этим здесь и сейчас! Верни мои деньги, и я навсегда исчезну из твоей жизни.
— О каких деньгах идет речь? – продолжал издеваться Эдвард, изображая искреннее удивление.
Внутри все так и вскипело, ярость опалила нервы.
— Мое наследство! Которое ты самым подлым образом присвоил себе!
— А, наследство! – воскликнул он, словно только что понял, о чем идет речь. – Конечно же я их забрал. Было бы необыкновенной глупостью оставить деньги в банке, когда финансовый рынок стоял в шаге от глобального фиаско. Тогда бы ты потеряла все.
— То есть ты заботился обо мне? — недоверчиво хмыкаю.
— Конечно.
— Мне твоя забота не нужна. А вот мое наследство – да. Верни его. Сейчас же.
— Да я и рад бы, да тут утром мне пришли бумаги от некоего господина Жаккара, — продолжал разыгрывать спектакль Эдвард, — в которых говорилось, что ты подаешь на развод. А затем мой адвокат начеркал подробное письмо о том, в каком чудесном мире мы живем. Оказывается, те самые восемьсот тысяч пиастров после развода останутся мне, только если, конечно, так случится, что сама бывшая женушка в судебном порядке не захочет вернуть их обратно.
Глаза Эдварда задорно блестели, мне же в эту секунду хотелось выцарапать их. Мерзавец!
— Ты же говорил, что не берешь денег с дам! – воскликнула я, уже не в силах бороться с негодованием.
— То с дам, а то с родной жены, — заключил Эдвард, прекрасно понимая, что довел меня, и наслаждаясь моим разъяренным видом.
Секунда и я хватаю первое, что попадается под руку – ей оказалась красивая ваза, похоже китайского фарфора, что ж жаль, но…
— Ах ты подонок! – и дорогая вещь летит прямиком в ухмыляющееся лицо английского аристократа.