Я поднялась и подошла к окну.
— Разве не именно вы утверждали, что дорога для меня опасна в моем положении? Что я могу ее не пережить? А теперь советуете уехать?
— Да, мадам, — кивнул врач, — я и сейчас это утверждаю: дальняя дорога для вас опасна, но ее пережить у вас больше шансов, чем холеру.
Он приблизился и по-отечески положил ладонь мне на плечо.
— У вас есть деньги на дорогу?
От этого вопроса внутри все сжалось.
— Не знаю, — шепчу, устало закрывая веки, — наверное, что-то оставалось.
Перес достал кожаный бумажник.
— Вот, здесь пять тысяч, этого вам хватит и до Америки, и до Индии, — он протянул мне пачку денег, — берите и уезжайте сегодня же.
— Нет, — я отшатнулась от денег, как от огня, — я не могу их взять.
— Не будьте такой же упрямой, как ваш отец, — не отступал француз, — его упрямство довело его до могилы. Но вы молодая женщина, вам надо жить дальше.
Я хранила молчание, и потому Перес продолжил.
— Хорошо, не хотите взять деньги просто так. Тогда я куплю ваш автомобиль. Это ведь единственное из ценных вещей, что у вас еще осталось, не так ли?
Он сверлил меня внимательным взглядом. А я не знала, что ответить. Как решиться на столько скорый отъезд.
— Все бросить? – выдыхаю я. – Этот дом? Могилы родителей?
— Это все неживое, мадам, а вы – живы, — заключил врач.
* * *
На следующее утро Рахул вез меня, Пею и Парамит в Сайгон. В последний раз.
На всех дорогах стояли кордоны из военных, проверяющих бумаги.
— Я выдам вам документы, подтверждающие, что ни вы, ни ваши спутницы не заражены холерой, — говорил Перес, сидя в отцовском кабинете и быстро водя ручкой по бумаге, — без них вас не пропустят на пристань и не продадут билеты.
Я сидела напротив, все еще не веря в происходящее. Я уезжаю. Уезжаю, и, возможно, навсегда.
Я слышала, как на втором этаже Пея и Парамит торопливо бегали, собирая чемоданы.
— Лучше, конечно, вам плыть в Индию к дяде, правда там сейчас тоже очень неспокойно, — продолжал Перес, останавливая на мне внимательный взгляд.
— Нет, — качаю головой, — я поеду в Бостон. У меня остался адрес, с которого Джи писала последний раз. Я хочу найти ее.
Перес сложил руки и задумался.
— У вас есть к кому там обратиться? Друзья? Знакомые? Те, у кого вы могли бы остановиться?
— Нет, — пожимаю плечами.
Врач вынул еще один лист и снова стал что-то быстро-быстро писать.
— В Бостоне у меня живет один мой бывший товарищ по колледжу, Мишель Колэ, у него славная жена, вкусно готовит, радушная. Улица Президента Линкольна дом тридцать. Передайте ему это письмо, когда прибудете в Бостон.
Глава 41. Порт Сайгона
Сайгон встретил нас не городом, а раной.
Еще издалека, когда автомобиль только въехал на южные улицы, я увидела, что привычный блеск, шум и беззаботный колониальный лоск исчезли, будто их смахнули рукой. Там, где прежде в кофейнях звенели ложечки и смеялись офицерские жены, теперь стояли очереди у контор, толпились люди с тюками, чемоданами, клетками с птицами, корзинами, детьми на руках и тем выражением лиц, которое не спутать ни с чем: они уже поняли, что прежней жизни нет, но еще не знали, где начнется новая.