Но Эдвард тренированным движением уклоняется в сторону, лишь слегка поменяв свою небрежную позу.
— Ай-яй-яй, чаонинг Киара, что скажет ваша нянюшка, — цокает он языком, который я хочу вырвать.
— Грязный англичанин! Мерзавец! – следующий на очереди оказался стеклянный графин с водой, потом еще одна ваза, потом статуэтка.
Кидаюсь на Эдварда, но он легко перепрыгивает и оказывается с противоположной стороны стола.
— Ну же, дорогая, не будь столь расточительной, — хохочет Эдвард и тут же гибко уворачивается от пресс-папье, — о, сколько страсти, Киара!
— Подонок! Чтоб тебя разорвали дикие обезьяны! Чтоб тебе никогда не знать перерождения! Чтоб…
Мешая все ругательства на французском и лаосском, я хватала все, что попадалось под руку и швыряла в этого противного ухмыляющегося англичанина. Кровь кипела в жилах, сердце бухало. Обегаю стол, но куда там. Эдвард тут же перемахнул обратно и устремился на выход, на ходу умудряясь снять с плечиков висящий белоснежный пиджак.
— Я уничтожу тебя, Фейн! Слышишь!
Бросаюсь ему в след, но Эдвард уже сбежал вниз по ступеням, застегивая пуговицы. Следую за ним.
Сверкающий невыносимой белизной мерседес уже ждал у входа, а Базу держал дверь для своего господина. С быстротой и изяществом тигра Эдвард нырнул внутрь и откинулся на кремовом сидении.
Запыхавшись от бега и безудержной ярости, в растерянности замираю возле машины, краем глаза ловлю перепуганный взгляд Базу.
Эдвард же, ослепительно улыбнувшись, хлопает рукой по сидению рядом с собой.
— Иди сюда, Киара, и мы вместе поедем во дворец. Этим ослам из охраны короля вновь понадобилось видеть меня. Развлечение то еще, но там будут подавать твое любимое мороженое.
Эта небрежная насмешливая манера речи довела меня до точки кипения.
— Да я скорее соглашусь, чтобы стадо диких бизонов растоптало меня, чем сяду с тобой в одну машину и куда-то поеду! – кричу вне себя. – Да скорее я сяду рядом с шакалами, чем с тобой, да скорее…
Глава 31. Билет до Америки
Жаккар ответил не сразу, сперва оказав всю необходимую помощь незваной госте в виде бокала с чистой водой и даже пузырьком нюхательной соли. Видно, добрый старик решил, что чувствительная мадам собираются потерять сознание прямо у его обеденного стола.
— Вы зря так волнуетесь, мадам, — продолжал успокаивать меня француз, — доказательством может быть все что угодно. Какие-то письма вашего супруга с другими женщинами, свидетельство подруги, которая могла подтвердить факт неверности месье Фейна, ну и наконец показания самой любовницы. Поверьте мне, таких случаев в моей практике немало, когда сами любовницы сдавали в суде неверных супругов.
Чем больше я слушала монотонную речь месье Жаккара, тем душнее мне становилось.
Это конец! Я никогда не смогу пойти с подобными заявлениями в суд. Во-первых, мне казалось немыслимым выставлять на всеобщее обозрение, на рассмотрение присяжных и судьи подробности настолько интимных сфер жизни, ну а, во-вторых… наш брак с Эдвардом был фиктивным! У него была уже невеста в Англии, некая прекрасная леди Кингсли, письма от которой регулярно он получал. И что же? Это измена? Только кому? Мне или ей?