— Наш ребенок, — прошептала я, закрывая глаза.
Эдвард осторожно поставил меня на землю.
— Ну же, миссис Фейн, вы совсем не доверяете своему мужу? Считаете меня таким никчемным? – и он насмешливо поднял брови.
Его веселый тон помог мне взять себя в руки.
— Я доверяю тебе, — произнесла я наконец, вытирая щеки, — и я дождусь тебя.
Он пристально смотрел на меня, и в глазах его разгорался огонь и гордость.
— Это моя Киара.
Больше я не плакала.
Стояла и смотрела, пока пыль от колес не скрыла дорогу. Пока машина не исчезла совсем. Пока дом снова не стал слишком большим и слишком пустым.
Глава 37. Мистер Генри Уолесс
Тишина от сестры беспокоила меня почти так же, как молчание Эдварда.
Я писала ей снова и снова. Получала ли она мои письма — не знала. Писала в дом Роя. В отель. Через посредников. Через пароходное агентство.
Ничего.
Слухи, приходившие из-за океана и даже из Сайгона, были страшны.
Разорившиеся фабриканты. Сожженные склады. Разъяренные уволенные рабочие. Нападения на владельцев предприятий.
И если нечто подобное добралось до Роя…
Я не позволяла себе додумывать это до конца.
Нет-нет. Скоро вернется Эдвард, и все наладится. Мы поедем в Америку и найдем Джи.
Потом слуги на кухни зашептались, что с севера идет холера. Именно там было несколько столкновений местных с французскими отрядами, убитых никто не хоронил, а просто сбрасывали тела в реку. Вскоре после этого несколько деревень вымерло. И теперь по стране расползался леденящий душу ужас, перед которым свора вооруженных бандитов казалась наименьшим злом.
Тем временем месяц подходил к концу. Я уже заранее знала расписание всех лайнеров, приходящих в Сайгон из Марселя. Я не спала ночами, блуждая по дому, словно призрак.
На рассвете выходила на веранду и долго смотрела на подъездную аллею, белеющую между деревьями. Мне казалось: вот сейчас. Сейчас покажется автомобиль. Или всадник. Или хотя бы мальчик с телеграммой.
Но дорога оставалась пустой.
К полудню я снова начинала ходить по дому.
Из комнаты в комнату. По галереям. В сад. Обратно. Опять в сад.
Пея пыталась усадить меня. Парамита принесла лимонад. Я не могла ни пить, ни сидеть.
Вечером пришел только дождь.
Он застучал по крышам, по перилам, по листьям с такой внезапной яростью, что весь мир вокруг стал похож на серую дрожащую завесу.
Эдвард не вернулся.
И на следующий день — тоже.
Тогда во мне впервые по-настоящему шевельнулась мысль, которую я прежде отгоняла как кощунство: а если он не вернется вовсе?
Я вцепилась в подлокотник кресла так сильно, что ногти впились в дерево.
Нет. Не сметь. Не думать о таком.
Но молчание, как вода, уже подступало все выше.
И тогда появился он – мистер Генри Уолесс.
Этот человек приехал на десятый день после истечения обещанного срока.
К тому времени дни и ночи слились для меня в один бессмысленный поток. Каждый новый звук у ворот заставлял сердце подскакивать к горлу, каждое письмо, каждую записку, каждую телеграмму я хватала с тем бешеным, почти животным страхом, с каким утопающий хватается за протянутую руку. И всякий раз — не то. Не от него. Не от Джии. Не из Англии. Не из Бостона.