Парамита мгновенно выпрямилась и сложила руки на груди. Отец жестом велел ей уйти, и она бесшумно выскользнула за дверь, бросив на меня быстрый, сияющий любопытством взгляд.
— Как нога? — спросил отец, подходя к кровати.
— Лучше, папа.
Глава 4. Новый надсмотрщик
На следующее утро дом снова жил так, словно в нем ничего не случилось.
Слуги скользили по галереям с подносами и кувшинами. На кухне стучали ножи. Из сада тянуло свежестью мокрой травы и тяжелым ароматом цветущих деревьев. Со стороны полей доносились голоса рабочих, редкий окрик надсмотрщика и скрип телег. Всё было как всегда, и все же мне казалось, будто после того тигра мир чуть сдвинулся, только никто, кроме меня, этого пока не замечает.
Нога болела меньше, и после завтрака мне уже позволили спуститься вниз.
Отец сидел в кабинете за высоким резным столом из темного дерева. Комната эта всегда казалась мне слишком тяжелой: зеленые жалюзи, охотничьи литографии на стенах, массивные шкафы с книгами по коммерции и праву, сейф в углу, запах кожи, табака и бумаги. Здесь не было ничего от матери. Всё принадлежало отцу, даже воздух.
Когда мы с Джией вошли, он курил сигару и просматривал какие-то бумаги. Напротив стоял Даниэль, с расстегнутым воротом рубашки и встревоженным выражением лица, которое тот пытался скрыть привычной скучающей насмешкой.
— На следующей неделе мы едем во Вьентьян, — произнес отец, даже не посмотрев на нас. — Губернатор устраивает матч по поло. Будет вся знать.
Он говорил так, словно объявлял не о поездке, а о военной кампании.
Даниэль держал в руках один из отцовских финансовых отчетов и хмурился всё сильнее.
— Отец, — сказал он, — ты вложил почти все деньги, полученные с последней продажи риса, в американские бумаги?
Отец вынул сигару изо рта и неторопливо стряхнул пепел.
— И что с того?
— Так не делают.
В голосе Даниэля звучало раздражение, но под ним я расслышала еще кое—что — настоящее беспокойство.
— Нельзя класть все в одну корзину. Особенно сейчас. Даже в Оксфорде это понимают.
Отец коротко усмехнулся.
— В Оксфорде, как я вижу, тебя научили только красивым словам и сомнительным привычкам. Эти бумаги самые надежные из того, что сейчас есть на рынке. Остальными скоро можно будет разве что подтираться.
Даниэль моргнул.
— Ты что-то знаешь?
Отец не ответил сразу. Только затянулся и выпустил дым в полуоткрытое окно.
Потом наконец поднял взгляд и остановил его на нас с Джией.
— Это не для женских ушей. Ступайте.
Мы одновременно присели в коротком поклоне и вышли так быстро, как только позволяли приличия. Только оказавшись в коридоре, Джия облегченно выдохнула.
— Когда мужчины начинают говорить о деньгах таким тоном, мне всегда хочется бежать куда-нибудь очень далеко.
— В Америку? — спросила я.
— Хотя бы в сад.
Мы обе невольно улыбнулись и пошли по галерее к лестнице, ведущей в заднюю часть дома.
Сад после душного кабинета отца показался мне почти праздником. Воздух здесь был легким, с зеленой прохладой листвы и редкими всплесками света на влажных дорожках. Где-то в манговых кронах перекликались птицы, а из дальней части двора доносилось монотонное постукивание — кто-то чинил ящики для перевозки.