— Живой? — спрашиваю.
Он издаёт звук. Не слово. Звук. Как старый чайник, который забыли выключить.
— Воды, — сипит он.
Я иду на кухню, наливаю стакан. Возвращаюсь. Он даже не шевелится, только глаза косит в мою сторону, как кот, которому лень поворачивать голову. Подношу стакан — он цепляется за него обеими руками, будто я могу передумать и забрать.
Пьёт долго. С паузами. С закрытыми глазами. Потом выдыхает:
— Брат… я больше никогда…
— Ага. Слышал.
Он стонет и утыкается лбом в диван.
Я сажусь на край кресла, смотрю на его затылок и думаю, что каникулы — штука опасная. Слишком много свободного времени — и вот результат: один валяется трупом, второй сидит и не знает, куда себя деть.
— Слушай, — говорю, — я думаю подработку взять.
Костя не реагирует.
— Курьером, может. Машина есть. Чего ей стоять. — размышляю.
Он медленно поворачивает голову. Глаза мутные, но в них появляется слабый интерес.
— Ты? Работать? Добровольно?
— Представь себе.
— Мир рушится, — шепчет он.
Я усмехаюсь. На самом деле мысль не такая уж смешная. Деньги лишними не бывают. Работы я не боюсь. И за любую могу взяться, лишь бы платили хорошо. Да и кататься по городу — лучше, чем тухнуть в комнате и считать трещины на потолке.
Костя щурится:
— Главное… клиентов не перепутай… с мусорными баками…
— Главное, чтобы ты в баки не перепутал дорогу, когда встанешь.
Он закрывает глаза снова.
— Я никуда… не встану…
До вечера конечно. Живой труп.
— Кстати, — Костя морщится, потирая виски так, будто пытается стереть себе память, — та девка вчера про тебя спрашивала.
Я не сразу реагирую. Сижу лениво кручу ключи на пальце. Сквозняк гоняет запах бензина и пыли. День обычный. Настолько обычный, что слова друга звучат как шум радио на фоне.
— Какая именно? — спрашиваю спокойно.
— О-о-о, — он щурится, усмехается криво. — Брат, если ты уже не помнишь — значит вечер удался.
Я фыркаю.
— Их там было много.
— Не, эта запомнилась. Тёмные волосы, взгляд такой… будто она не спрашивает, а выбирает. Подошла, пока ты с пацанами ржал, и говорит:«А тот на байке — всегда такой?»
Я невольно усмехаюсь краем губ.
— И чё ты ответил?
— Что да. Всегда такой самодовольный.
— Пошёл ты.
Он тихо ржёт и морщится от собственного смеха — похмелье не прощает резких движений.
— Она, короче, интересовалась. Спрашивала, есть ли у тебя девушка. Часто ли появляешься. Где работаешь.
Ключи перестают вращаться. Я ловлю их в ладонь.
— И ты, конечно, всё выложил?
— Ага. Адрес, номер паспорта и график сна, — он закатывает глаза. — Сказал, чтоб сама спрашивала. Она так посмотрела… будто и правда будет.
Я молчу секунду.
Внутри ничего не ёкает. Ни радости. Ни ожидания. Просто фиксирую факт — как погоду за окном.
— Ну и? — тянет Костя. — Тебя это вообще трогает?
Я пожимаю плечами.
— Если захочет — подойдёт.
— А если нет?
— Значит нет.
Он качает головой.
— Ты невозможный человек, Макс.
— Зато без головной боли, — спокойно отвечаю я. — В отличие от некоторых.
Костя стонет, хватаясь за виски.
— С*ка… больше никогда не буду пить.
— Будешь, — говорю я. — В пятницу.
