Она ничего не объясняла, просто протянула мне увесистую кипу бумаг.
— Изучи, — сказала коротко. — Если готова — будем работать.
Контракт. Слово звучит громко. Почти нереально.
Ту ночь я не спала. Сидела у себя в комнате и читала. Строчку за строчкой. Медленно. Возвращаясь назад, перечитывала непонятные места, гуглила, пытаясь разобраться, что вообще подписываю. Иногда ловила себя на мысли, что ничего не понимаю.
И к утру я приняла решение. Жёсткое. Чёткое. Я подписываю.
А потом вышла на кухню и поставила родителей перед фактом.
— Я заключила контракт с модельным агентством.
Слова повисли в воздухе.
Мама замирла с кружкой в руке. Папа медленно поднял на меня взгляд.
Я рассказывала быстро. Почти сбивчиво. Про Марину. Про Полину. Про пробы. Про показ. Показала фото и посты, давала хоть какое-то подтверждение, что это всё не просто мои слова.
Родители были в шоке. Не кричали. Не устраивали сцен.
Но в той тишине было куда больше напряжения, чем в любом скандале.
— А учёба? — первым нарушил молчание папа.
Я не знаю. Этот вопрос надо будет обсудить с Полиной. Я и не хотела эту рекламу. Я выбрала её не потому, что этомоё . А потому что там был Макс. И теперь всё поменялось.
Родители, конечно, были не в восторге. Мама переживала — слишком много вопросов, слишком мало ответов. Папа становился жёстче.
— Это несерьёзно.— Сегодня есть, завтра нет.— Ты понимаешь, во что лезешь?
Звучали и слова про мошенников. Про сомнительные схемы. Про «непонятно чем там занимаются».
Я тоже так думала в начале. Но я предъявила имеющиеся у меня аргументы.
Показыла контракт. Объясняла, как могу. Говорила прямо:
— Я хочу этим заниматься.
Папа поджал губы. И через пару часов мы уже ехали к его знакомому юристу.
Полдня в душном кабинете. Бумаги. Термины, от которых начинала болеть голова. Я сидела, слушала, старалась не пропустить ни слова.
Юрист проверил всё. Подробно. Спокойно. Пробил мое агентство. Такое действительно существует — все законно. Объяснил пункты, на которые стоит обратить внимание. Где я могу спорить. Где — нет. Что нормально для начала карьеры, а что лучше сразу убрать.
В итоге вынес вердикт.
— Контракт нормальный.
И у меня внутри будто отпустило.
Я даже была благодарна папе, что он настоял на этом.
Но и этого ему оказалось мало. Он захотел увидеть всё сам.
Мне было неловко. Даже немного стыдно. Как будто я была не взрослая, а маленькая девочка, которую привели «разбираться». Но выбора не было.
Мы приехали в офис. Папа осмотрелся, внимательно, почти придирчиво. Познакомился с Полиной.
Она отреагировала спокойно. Только едва заметно выдохнула — как человек, который уже видел такие сцены не раз.
Она его не убеждала. Не обещала ничего. Не улыбалась лишний раз.
Ей не надо было прыгать вокруг папы и что-то доказывать и тем более обещать что его дочурка самая лучшая и она ее в обиду не даст. Таких как я у нее миллионы.
И это мне нужно было доказать, что я чего-то стою.
Разговор получился ровный. Без скандалов. Без лишнего давления.
Папа, скрипя зубами, прочитав мне еще раз лекцию и услышав мои твердые намерения, все же дал добро. И внутри в этот момент всё окончательно стало на свои места.
