Макс наклоняется к мотору, рука напряжена, мышцы на предплечье проступают чётче из-за влажной кожи. Бинт на ладони белеет на фоне тёмного металла.
И вдруг он выпрямляется. Поднимает голову. Смотрит прямо на моё окно.
Я отшатываюсь от стекла, как будто меня поймали. Секунда. Две. Сердце начинает биться быстрее.
Я осторожно выглядываю снова. Макс снова чинит машину. Вот мерзавец. Я все еще зла. И меня раздражает что только его взгляд заставляет сердце так трепыхаться.
Но через пару минут — опять взгляд вверх. Прямо сюда.
Он знает, что я смотрю? Или просто проверяет?
Глупая.
Я прижимаю лоб к прохладному стеклу.
Он стал другим. Смотрит иначе. Подходит ближе. Молчит дольше. И я каждый раз таю. Но стоит ему отстраниться — внутри всё падает.
Костя что-то говорит, смеётся. Макс отвечает коротко. Потом вытирает руки тряпкой и снова — быстрый взгляд на окно.
Ловит меня.
Наши глаза встречаются. И меня словно щёлкает изнутри.
Он не улыбается. Но и не отводит взгляд.
Я первая.
Щёки горят. Хватит.
Я хватаю телефон. Набираю Костю. Не Макса. Смелости не хватает.
— Да? — отвечает он почти сразу.
— Вы долго ещё? — стараюсь говорить ровно. — Может, чай? Я заварила… свежий.
Пауза. Слышу на фоне голос Макса.
— Кто? — коротко.
— Алина, — отвечает Костя.
Тишина на секунду. Сердце в горле.
— Щас подойдём, — говорит Костя. — Минут десять.
— Хорошо.
Я сбрасываю.
Макс уже смотрит сюда. Не прячется. Не делает вид, что случайно. Просто смотрит. И в этом взгляде что-то новое.
Я отхожу от окна. Надо поставить чашки. Надо успокоиться. Надо перестать улыбаться.
С чего я улыбаюсь вообще? Что-то я немного разволновалась.
Я суечусь на кухне, будто у меня не чайник закипает, а экзамен начинается.
Чашки. Сахар. Печенье на тарелку. Зачем я вообще печенье достала? Надо что-то посущественнее. Открываю холодильник, смотрю что есть — остался салат. Отлично. Есть колбаса. Совсем замечательно. Вроде кусочек сала еще. Супер.
Пока чайник кипит, готовлю бутерброды. Выкладываю буквально все что есть. Ставлю фрукты, конфеты, варенье еще от бабушки. Не знаю что им понравится.
Слышу, как хлопает подъездная дверь. Потом шаги. Мужские. Тяжёлые по мокрому полу.
Сердце сразу в горле.
Звонок. Я открываю.
Они стоят на пороге. Запах улицы, сырого асфальта и машинного масла сразу заполняют прихожую.
— О, хозяйка, — улыбается Костя. — Спасла нас от простуды.
Макс молчит. Футболка чуть влажная, волосы темнее обычного. На шее капля воды скатывается ниже, к ключице.
Я отвожу взгляд.
— Проходите, — говорю слишком быстро.
Беру два полотенца. Косте протягиваю в руки.
— Держи.
Он сразу начинает вытирать голову, весело болтая:
— Да мы почти закончили, там просто как всегда — заденешь одно — полетело сразу другое …
Я его почти не слышу. Потому что Макс стоит передо мной. Молча. Смотрит.
Я не знаю, зачем это делаю. Просто поднимаю полотенце и накидываю ему на голову. Он не сопротивляется. Не говорит ничего. Просто стоит.
Я держусь за края полотенца, будто собираюсь вытереть ему волосы.
Мы слишком близко. Я чувствую тепло от его тела. Чувствую, как он дышит. Медленно. Глубже, чем обычно.
