Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Губы припухшие, дыхание сбито.
— Так лучше? — тихо спрашивает она.
Я хмыкаю, всё ещё не отпуская её талию.
— Уже ближе.
И срываюсь дальше. Не могу. Реально не могу оторваться. Сладкая. Безумно сладкая. Вкуснее не пробовал. Алина позволяет хозяйничать у нее во рту. Ласкать ее. Переплетать языки, обмениваться слюной. Она трепещит, цепляется за меня, жалобно поскуливает.
Малышка, я тоже уже на пределе.
Кровь кипит. Вены пульсируют. Адреналин разгоняет жар по телу. Насытиться ею невозможно. Этого мало. Всегда мало.
Где-то за дверью сначала слышится топот. Потом грохот. И Костин голос:
— Эй! Семь минут давно прошли, романтики!
Дверь распахивается без стука. Но мы продолжаем. Ничто не может нас отвлечь друг от друга.
— Мы зашли проверять, вы там живы вообще? — ржёт Дамир.
Я отрываюсь от Алины не сразу. Потому что реально не хочу.
Её пальцы всё ещё у меня на шее. Мои — на её талии. Мы оба тяжело дышим. И мне требуется секунда, чтобы вспомнить, где мы.
Комната снова наполняется шумом, светом, чужими голосами.
Я медленно отстраняюсь.
Алина тут же делает шаг назад. Щёки пылают. Губы припухшие. Она быстро проводит по ним пальцами, будто стирает след.
— Ого, — тянет Дамир. — Они, кажется, реально отрабатывали.
— Мы говорили семь минут, а не семь раундов, — добавляет Костя.
Смех. Свист. Кто-то хлопает меня по плечу. Я ухмыляюсь, будто всё это — чистый прикол.
— Завидуй молча, — бросаю Косте.
Он театрально хватается за сердце:
— Всё, я потерял друга.
Снова хохот. Все воспринимают это как игру. Как сценку ради бутылочки. Никто не видит, как у меня внутри всё до сих пор гудит.
Алина выходит первой. Я — за ней.
— Алинка, прости. Я надеялся что этому чурбану выпадет Ян, — жалобно говорит Костя Алине.
— Чего?! — возмущается Ян.
— Дурак. — отвечает Алина и как обычно опускает свои очи вниз. Всем снова смешно.
Мы возвращаемся в гостиную. Музыка всё ещё играет, бутылка снова крутится.
Мира хлопает по полу:
— Садитесь, голубки.
— Мы не голубки, — автоматически бросаю я. Но голос звучит хриплее обычного.
Я сажусь на своё место. Алина — напротив. И теперь она смотрит. Не прячется. Не отворачивается. Наши взгляды сталкиваются — и держатся на долю секунды дольше, чем нужно. В её глазах что-то новое. Не просто влюблённость. Там теперь знание. Ощущение. Память о том, как я её держал. Как целовал ее губы.
Я сглатываю и отвожу взгляд первым.
Бутылка крутится дальше. Кому-то снова выпадает глупое желание. Костя изображает страсть к табуретке. Девчонки хохочут. Я почти не слышу. Потому что чувствую её.
Даже через круг людей. Даже не касаясь. И каждый раз это как искра.
Она улыбается кому-то, но краем глаза всё равно проверяет — смотрю ли я. Смотрю. И уже не скрываю.
Игра продолжается, смех не стихает, бутылка вертится. А между нами — что-то, о чём никто не знает.
Игра постепенно сдувается. Тим зевает. Вика уже лежит прямо на полу, уткнувшись в телефон. Музыка становится тише, разговоры — ленивее.
— Всё, я спать, — первой встаёт Мира.
