Девочки переглядываются и хихикают.
Я отворачиваюсь к окну, чтобы они не увидели, как у меня снова дрожит дыхание.
Мы продолжаем увлечённо готовить завтрак и уже болтаем на более нейтральные темы.
Шаги на лестнице. Голоса. Парни спускаются. Я автоматически напрягаюсь. Не оборачиваюсь сразу. Слышу его голос. Обычный.
Спокойный.
— Кофе есть?
— Там, — отвечает Мира.
Я медленно поворачиваюсь. Макс стоит у стола в серой футболке, влажные волосы чуть взъерошены. Будто только что из душа.
Он выглядит… нормально. Слишком нормально.
Берёт кружку. Наливает воду и растворимый кофе. Садится. И даже не смотрит на меня. Ни разу.
Я стою с ножом в руке, и вдруг понимаю, что режу один и тот же кусок сыра уже слишком долго.
Макс смеётся над какой-то Костиной шуткой. Спрашивает у Дамира, кто пойдёт за углём. Пьёт свой дурацкий кофе. Как будто вчера ничего не было. Как будто не он целовал меня так, что я до сих пор не могу спокойно дышать.
Я чувствую, как внутри что-то медленно сжимается. Возникает дикое желание порезать его этим самым ножом.
Ладно. Может, неловко. Может, при всех не хочет.
Я сажусь за стол напротив. Жду. Хотя бы взгляд. Хотя бы короткий.
Но он смотрит куда угодно — в тарелку, в телефон, на Костю. Только не на меня.
В груди неприятно ноет. Это что — всё? Для него это правда была просто игра? Семь минут — и точка?
— Алина, передай соль, — говорит он вдруг. Спокойно. Обычно.
Я подаю. Макс берет соль и солит свой омлет. Он всё равно не поднимает на меня глаза.
Я опускаю руку обратно на стол. Сердце бьётся слишком громко. Я вдруг понимаю, что мне больно. Потому что он делает вид, что ничего не произошло.
Я опускаю взгляд в тарелку. Ладно. Если для него это просто игра — я не буду выглядеть дурой. Я тоже могу сделать вид, что это ничего не значило.
Мы продолжаем завтракать и я тоже отстраняюсь, общаюсь с девчёнками и представляю, что на месте Макса есть только стул. Чувствую даже как на меня поддувает ветерок. Там ведь никто не сидит и ветер может спокойно гулять.
Солнце уже высоко, когда мы снова выходим к воде. Парни тащат мяч, кто-то несёт колонку, Лейла — полотенца. Вчерашний вечер будто смыло утренним шумом и светом.
Все смеются. Кроме меня. Я стараюсь не смотреть на него первой. Правда стараюсь.
Снимаю шорты, остаюсь в купальнике, чувствую на коже горячий воздух и взгляд… но не его.
Макс разговаривает с Костей. Смеётся. Толкает его плечом. Потом вместе с парнями идёт к пирсу. Он ни разу не смотрит в мою сторону. Будто меня здесь нет.
Я захожу в воду, сначала по щиколотки, потом глубже. Вода тёплая, мягкая, обнимает. Обычно я люблю это ощущение. Сегодня — нет.
— Алина, плывёшь? — кричит Вика.
— Да!
Я ныряю, чтобы никто не видел моего лица. Под водой тише. Мир глушится. Только собственное дыхание и плеск.
Когда выныриваю, вижу, как Макс помогает Лейле забраться на пирс. Улыбается ей. Что-то говорит. Он так же улыбался мне вчера? Или это мне показалось?
Я плыву ближе к девочкам.
— Ты чего такая тихая? — спрашивает Мира.
— Нормально всё.
— Он просто тупит, — шепчет Вика так, чтобы никто не слышал. — Не накручивай.
