Потому что никто — слышишь, Марина? — никто не смеет мне отказывать. И уж тем более, никто не смеет пытаться затащить в матримониальный капкан.
Глава 15. Марина
На следующий день я делаю всё, чтобы выглядеть безупречно.
Никаких следов ночного потопа, слез и этого отвратительного грязного халата.
Надеваю зеленый брючный костюм, который облегает меня как вторая кожа. В нем мои глаза кажутся по-настоящему ведьмовскими. Волосы стягиваю в строгий, идеальный узел. Наношу пару штрихов помадой.
И без стука захожу в кабинет к боссу.
Подхожу к столу и кладу перед ним белоснежный лист бумаги.
— Доброе утро, Руслан Тимурович, — говорю отстраненно. — Мое заявление. По собственному желанию. Как мы и договаривались. Подписывайте.
Смотрю на этот лист. На свои аккуратные, круглые буквы.
Затем перевожу взгляд на него. Вздергиваю подбородок. Я чувствую, как на шее предательски пульсирует жилка — единственное, что выдает мое дикое, клокочущее внутри волнение.
Я жду, что он с равнодушным лицом чиркнет ручкой и вышвырнет меня. Я приготовилась принять этот удар с гордо поднятой головой.
Но вдруг я вижу, как его холодная ярость сменяется диким, жгучим предвкушением.
Босс глядя мне прямо в глаза, берет мое заявление обеими руками. И разрывает его пополам.
Спокойно складывает две половинки вместе. И рвет их еще раз.
А потом еще раз. И еще.
Прямо на моих глазах превращая мою гордость, мое выстраданное заявление в кучку мелкого, бесполезного конфетти.
Он сгребает эти обрывки и эффектно смахивает их со стола в корзину для бумаг.
— Что… что вы делаете?! — выдыхаю я. — Я увольняюсь! Вы сами вчера сказали! Вы обещали подписать!
Босс вальяжно откидывается на спинку своего кресла. Скрещивает пальцы и ухмыляется.
— Планы изменились, Марина, — мурлычет он, явно наслаждаясь каждой секундой моего шока. Он снова чувствует себя абсолютным хозяином положения. — Уволиться ты всегда успеешь. А пока… иди собирай чемодан.
— Какой… чемодан? — я беспомощно хлопаю ресницами, окончательно теряя ориентацию в пространстве.
Он подается вперед, опираясь локтями о стол, и его голос становится глубоким и бархатным:
— Мы едем в отпуск. В Сочи. На море.
Я отшатываюсь от стола.
— В отпуск?! — ахаю я. — С вами?! На море?! Да вы вообще вконец обнаглели, Руслан Тимурович?! Я не поеду! Я подам в суд! Я прямо сейчас в трудовую инспекцию…
Он просто сидит и дает мне выпустить пар.
А когда я наконец замолкаю, чтобы набрать в легкие воздуха для новой порции возмущений, он произносит деловым, абсолютно невозмутимым тоном:
— По работе, Марина. Исключительно по работе.
Я давлюсь воздухом.
— Что?
— На нашей «Изумрудной бухте» оползень. Подпорная стена треснула. Стройнадзор закрывает объект завтра утром, если мы не пересчитаем смету и не выдадим новый план укреплений.
Он поднимается из кресла и надвигается на меня.
— Ты единственная в этой компании, кто знает этот проект наизусть. Если мы не полетим туда через два часа, компания потеряет миллиарды, а твой любимый проект превратится в руины.
Он останавливается в полуметре от меня. Я стою, как вкопанная, и чувствую, как удушливая краска стыда заливает щеки. До меня доходит: я только что напридумывала себе романтических приставаний там, где только бизнес и ничего личного.