— Вы просто манипулятор! Вы порвали мое заявление, потому что не можете стерпеть, когда вам говорят «нет»! Вы унизили меня вчера, предложив стать вашей содержанкой, а сегодня дергаете за поводок, прикрываясь оползнем!
Чувствую как дрожит подбородок.
— Я ненавижу вас, Руслан Тимурович, — шепчу я с таким надрывом, что голос ломается. — Вы ничем не лучше моего бывшего мужа.
Повисает тишина. Только гудят двигатели.
Руслан ставит бокал с шампанским на столик. Все его вальяжное спокойствие исчезает. Он поворачивается ко мне всем корпусом, и внезапно вторгается в мое личное пространство.
Он наклоняется так близко, что я чувствую терпкий запах его парфюма.
Его пальцы вдруг обхватывают мой подбородок, жестко, но без боли заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Слушай меня внимательно, — его голос падает до рычащего, вибрирующего баса, проникающего мне прямо под кожу. — Если бы мне было все равно, я бы посадил сюда Ковалева. Но я взял тебя. Знаешь почему?
Я судорожно сглатываю, не в силах отвести взгляд от бушующего в его глазах шторма.
— Я взял тебя потому, что мне нужно было вытащить тебя из того болота, в котором ты решила утонуть вместе со своей уязвленной гордостью, — чеканит он. — Потому что ты упрямая, невыносимая, истеричная заноза, которая вывернула мою жизнь наизнанку за одни сутки!
Мои глаза расширяются, сердце пропускает удар, а потом срывается в бешеный галоп.
— И нет, Марина, — он отпускает мой подбородок, но не отодвигается ни на миллиметр. Его губы изгибаются в жестокой, горькой усмешке. — Ты не ненавидишь меня. Ты ненавидишь то, что тебе до одури нравится быть рядом со мной. И тебя бесит, что ты ничего не можешь с этим сделать. А теперь пей свой сок. Нам еще подпорную стену спасать.
Он резко отворачивается к иллюминатору, оставляя меня сидеть с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем.
Глава 16. Марина
Остаток полета проходит в тишине. Я упрямо пялюсь в иллюминатор, на белые шапки облаков, но каждой клеточкой тела, каждым волоском на коже чувствую его подавляющее присутствие в соседнем кресле.
Влажный сочинский воздух бьет по лицу сразу у трапа.
Дальше всё сливается в один безумный, адреналиновый калейдоскоп. Мы заселяемся в гостиницу — я даже не успеваю устроить полноценный скандал из-за возмутительно огромного номера, — бросаем вещи и, не теряя ни секунды, мчимся на объект.
Дальше начинается работа. Мой костюм покрывается слоем цементной крошки. Я ору на геодезистов, тычу наманикюренным пальцем в чертежи, требую перерасчета коэффициентов. Руслан не вмешивается.
Он просто давит всех своим авторитетом, позволяя мне — своей взбешенной, невыспавшейся помощнице — вырвать этот проект из пасти оползня.
Мы спасаем стену.
Вечером, когда мы возвращаемся в гостиницу, я выжата как лимон.
Ноги гудят, болит спина, а в голове всё еще кружатся цифры из сметы.
Но внутри, под ребрами, натянута такая тугая, вибрирующая струна нервного напряжения, что спать я просто не смогу.
И вместо того, чтобы упасть лицом в отельные подушки, мы, не сговариваясь, выходим из лобби в теплую южную ночь.