Я остаюсь перед ним абсолютно обнаженная.
И на какую-то жалкую, микроскопическую долю секунды старые комплексы, вбитые мне в голову Славиком, поднимают свою змеиную голову. «Ты на себя в зеркало смотрела? Страшная. Жирная».
Я инстинктивно пытаюсь прикрыться руками, сжаться.
Но Руслан перехватывает мои запястья. Мягко, но непреклонно разводит мои руки в стороны, прижимая их к матрасу.
Он смотрит на меня. Его взгляд скользит по моим полным бедрам, по округлостям живота, по тяжелой груди.
И в этом взгляде нет ни грамма осуждения. Там только мужское обожание.
— Какая же ты… — он судорожно выдыхает, опускаясь щекой на мой живот. Его горячее дыхание обжигает кожу. — Ты такая красивая, Марина, что у меня болят глаза.
Слова бьют прямо в сердце, вымывая из него последние остатки яда моего бывшего брака.
Из моих глаз катятся слезы, но я смеюсь — запрокидываю голову и тихо, счастливо смеюсь, зарываясь пальцами в его волосы.
— Тогда докажи это, Руслан.
И он доказывает.
Это не нежная, ванильная прелюдия. Это шторм. Это девятибалльный шквал, который сносит все на своем пути. Наши тела сталкиваются с такой первобытной силой, что, кажется, трещит каркас кровати.
Я забываю, как дышать. Забываю свое имя, свои отчеты, свои комплексы.
Его кожа горячая, обжигающая, пахнущая солью и мускусом.
Я кусаю его плечи, царапаю спину, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются стальные мышцы.
Он берет меня с такой неистовой, собственнической страстью, словно пытается впечатать меня в себя, растворить в своей крови, сделать так, чтобы я больше никогда, ни на секунду не смогла принадлежать никому другому.
Каждое его движение, каждый толчок выбивает из меня стоны, которые я даже не пытаюсь сдерживать.
Мы сгораем в этом ритме, сгораем в этой сумасшедшей сочинской ночи.
— Марина… — рычит он мое имя, как молитву, зарываясь лицом в мои растрепанные волосы на подушке.
Напряжение скручивается внутри меня в тугую, звенящую спираль, а потом взрывается тысячами ослепительных, электрических вспышек.
Я кричу, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями в его лопатки, и через секунду чувствую, как его тело содрогается в мощном, абсолютном оргазме.
Руслан перекатывается на бок, но не отпускает меня, сгребая в охапку и прижимая спиной к своей горячей, влажной груди. Его подбородок ложится мне на макушку.
Я лежу, и чувствую себя запредельно счастливой.
Глава 17. Руслан
Я просыпаюсь от того, что онемела рука.
Марина спит, собственнически закинув на меня ногу.
Смотрю на ее роскошные, крутые изгибы, полную грудь, и меня накрывает таким счастьем, что просто замыкает предохранители.
Каким же феноменальным кретином я был!
Всю жизнь окружал себя прозрачными, анорексичными нимфами, падающими в обморок от углеводов.
А настоящий эталон сейчас сопит мне в плечо — сочная, пышная, невероятная Марина.
Солнце уже в зените. Мы лежим в скомканных простынях. Я глажу ее волосы, переполненный нежностью, как вдруг в мозгу вспыхивает страшное, как выстрел, слово:
Жена.
Марина шевелится, прижимаясь ко мне теснее.
— М-м… Руслан… — сонно бормочет она, потираясь щекой о мою грудь. — Ты такой теплый…