Я смотрю в его глаза, приподнимаюсь на цыпочки и выдыхаю:
— Не останавливайся.
Сдавленный, торжествующий стон вырывается из его груди. Он сминает меня в объятиях и жадно целует.
Мы отрываемся друг от друга ровно на ту долю секунды, которая необходима, чтобы не умереть от кислородного голодания.
Мои губы горят, волосы окончательно превратились в воронье гнездо, а в голове не осталось ни одной связной мысли, кроме пульсирующего, животного инстинкта: еще.
Руслан хватает меня за руку, переплетая наши пальцы и тянет в сторону гостиницы.
Это какое-то возмутительное, сумасшедшее кино. Генеральный директор многомиллиардной империи и его секретарь-экономист несутся по сочинской набережной, распугивая редких чаек и парочки с сахарной ватой. Мы влетаем в холл отеля, задыхаясь, как марафонцы.
Нажимаем вызов лифта, и когда он приходит вваливаемся в кабину продолжая целоваться.
Мои руки скользят по его горячей коже под рубашкой, чувствуя каждый литой мускул. Он сминает мои губы, его язык по-хозяйски, жадно исследует мой рот, пока его руки скользят по моим бедрам.
Дзынь.
Лифт плавно останавливается на третьем этаже. Двери начинают открываться.
Мы отпрыгиваем друг от друга, как школьники, застигнутые директором за школой.
На пороге стоит пожилая пара туристов. Они смотрят на нас: на тяжело дышащего Руслана, поправляющего воротник, и на меня, судорожно одергивающую жакет.
Руслан поворачивает к ним голову и смотрит недружелюбным взглядом.
— О… кажется, мы подождем следующий, — выдыхает туристка, и они синхронно делают шаг назад.
Двери закрываются. И Руслан снова набрасывается на меня, с тихим рычанием зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Его зубы слегка прикусывают пульсирующую венку, и у меня от этого ощущения подкашиваются ноги. Я держусь только за счет того, что он вжимает меня в зеркало.
Лифт останавливается.
Руслан прикладывает пластик к замку номера. Замок издевательски мигает красным.
— Твою ж! — Руслан бьет ладонью по двери. Прикладывает снова. Красный. — Давай, кусок дешевого пластика, или я вышибу эту дверь вместе с петлями!
Третья попытка. Зеленый щелчок.
Мы вваливаемся в темную гостиную. Руслан даже не включает свет. Он просто бьет ногой по двери, и в темноте, подсвечиваемой только лунным светом из окон, подхватывает меня под ягодицы.
Я инстинктивно обвиваю ногами его талию. Он несет меня в спальню, не отрываясь от моих губ ни на секунду.
Мы падаем на кровать.
Руслан нависает надо мной. Его дыхание сбито. В полумраке я вижу, как горят его глаза.
В них больше нет того холодного, расчетливого генерального директора, который рвал мое заявление. В них — мужчина, который доведен до грани.
— Моя, — выдыхает он хрипло. — Только моя.
Он тянется к пуговицам моего жакета. Пальцы, привыкшие подписывать многомиллионные контракты, дрожат от нетерпения, путаясь в ткани.
— К черту, — рычит он, и с треском, от которого у меня замирает сердце, просто разрывает ткань на моей груди. Половина пуговиц с легким стуком разлетается по ковру.
Наша одежда летит на пол. Его льняная рубашка отправляется вслед за моим растерзанным рабочим костюмом.