Она кивнула. Не обиделась. Просто приняла к сведению.
Влад почувствовал, что разговор ушёл куда-то мимо него. Взял стакан, откинулся на спинку стула, сделал вид, что изучает узор на скатерти.
Лиля ещё секунду смотрела на меня. Потом — на Лену. Лена в этот момент что-то говорила Федьке, смеялась, голова чуть откинута назад. Не смотрела в нашу сторону. Или делала вид.
— Она красивая, — сказала Лиля. Без злобы. Просто факт.
— Да.
— И умная?
Я подумал секунду.
— да.
Лиля кивнула. Медленно. Потом взяла стакан, отпила, поставила обратно.
— Понятно, — сказала она.
— Пахомов, — прошептала Лена, подойдя ко мне и притянув мою голову к себе.
Глаза блестят — не от злости, от любопытства. Коктейль ее сбил.
— Колись.
— О чём.
— Откуда ты всё это умеешь? Бокс, английский учить начал. Теперь ещё и это. — Кивок на ковш. — Ты вообще кто такой, Пахомов?
Я посмотрел в её расширенные зрачки. В них отражалась ночник на столе и он и были бездонные.
— Был похищен инопланетянами, — сказал я серьёзно. — Работал у них барменом. Теперь могу сделать коктейль из чего угодно, включая табуретку.
Она смотрела секунду. Потом засмеялась — тихо, запрокинув голову.
— Инопланетяне, значит.
— Суровые ребята. Много требовали. Зато научили.
Она снова посмотрела на меня — долго. С тем выражением, которое я уже начинал узнавать. Как будто пытается разглядеть в этом Пахомове того старого Игоря, с которым ходила в школу с первого класса. И не находит. И не знает — радоваться этому или нет.
— Когда-нибудь скажешь правду?
— Когда-нибудь.
Она помолчала.
— Ладно. Подожду.
Отвернулась к столу. Взяла огурец, откусила, стала смотреть, как Федя с Мариной кружатся под медляк. Профиль серьёзный. Корона — как обычно, чуть набекрень.
Я покосился в сторону Лили.
Она смотрела на нас. Не на Лену — на меня.
Влад что-то говорил ей на ухо. Она кивала.
Не слушала.
Я вышел на кухню за льдом — коктейль стал теплыйя в ковше, а народ уже требовал добавки.Захожу в зал.
Лена на диване. Рядом один из Шуриков — тот, что обкуренный. В руке у него беломорина забитая , дымится. И Лена тянется. Пальцы у неё уже почти у папиросы— ещё секунда, и возьмёт.
У меня внутри щёлкнуло. Не страх — злость. Да что за хрень куда же тебя тянет малолетка .
Я шагнул через комнату в три шага. Выбил косяк из руки Шурика — он пролетел по ковру, задымился. Шурик заморгал, не понимая, что произошло.
— Ты охренел, — сказал я тихо.
— Игорек, она сама попросила…
— Я тебе сейчас этот косякв глотку забью. Ты кому это даёшь? Ты вообще видишь, кого накуриваешь?
— Да она ж сама…
— Заткнись.
Я поднял руку. Шурик втянул голову в плечи.
— Ты кто такой, — сказала Ленка громко. Голос звенит, зрачки плавают. Коктейль уже догнал. — Ты мне кто, Пахомов?
В комнате повисла тишина. Федя с Мариной остановились. Модерн Токинг долбил в пустоту.
— Лен. Сядь.
— Не сяду. Ты что мне, отец? Муж? Ты мне никто! — Она шагнула ко мне. Слегка качнувшись. — Я что хочу, то и делаю. Поняла? Понял, Пахомов?
— Я понял. Сядь.
— А чего ты за мной бегаешь тогда? Чего ты мне нянька, а? Беги к Лиле своей! Я ж вижу, как ты на неё смотришь! Вот и беги! Что ты со мной-то таскаешься, раз у тебя тут эта сидит в свитере своём голубом?