Половину плана за один вечер на пирожках с ливером — это, пожалуй, нормально. Дальше думать смысла нет, уткнусь в ту же стену. Голова уже плывёт от расчётов.
Я допил кружку, отнёс на кухню. Дверь брата приоткрылась — оттуда высунулась рука, быстро схватила пирожок и втянулась обратно.
Я усмехнулся.
В восемь — тренировка. Не то чтобы я был в форме после сегодняшней Поляны, но пропускать нельзя. Иваныч предупредил последний раз. Да и голова на ринге проветрится — может, что и выкристаллизуется.
Я пошёл собираться.
Выскочил уже бегом. Чёрт, опаздываю.
Ночной бег по району — это всегда лотерея. В это время на квадратный метр здесь зашкаливает количество колдобин и буераков. Я летел в сторону пятьдесят шестой школы, ноги в обычных ботинках — совсем не для бега — чётко вбивали ритм в асфальт. Удивительно, но дыхалка работала. Прогресс был налицо: даже в тяжёлой аляске я почти не задыхался.
Пролетая мимо кинотеатра «Восход», я услышал за спиной характерный смех.
— Эй, спортсмен, сюда иди!
Чёрт. Лом с Цоем.
То, что мы договорились возле школы, уже благополучно забыто. Судя по голосам — толпа под кайфом, ищущая куража. Сейчас у них в крови бурлит адреналин и желание поглумиться. Но Иваныч на тренировке меня убьёт за опоздание, поэтому я только прибавил ходу.
— Стой, сука! — донеслось сзади.
Возле ДК Судостроитель я увидел знакомые силуэты. Братья Абросимовы. Старшему семнадцать, младшему шестнадцать, как мне. Голодные, ободранные, шли, передавая друг другу булку хлеба, как величайшую ценность. Пацаны из тех, кого органы опеки давно хотели забрать в детдом, но кто туда добровольно пойдёт.
Они со мной в одном зале. Иваныч их приметил задолго до меня — увидел, как старший лупит на спортплощадке какого-то жлоба за выроненную мелочь, и забрал в секцию. С тех пор работают как звери. Не потому что любят — потому что больше негде. И бьют они на спарринге так, как нормальные пацаны не бьют. Я это знал по себе — мне один раз от младшего прилетело по корпусу так, что я потом два дня дышал с трудом.К сожалению если не продвинутся по спорту ближайшие годы, а это вряд ли, то сгорят на стрелках.
Я резко затормозил, сорвал с плеча сумку и бросил им:
— Серёг, постереги. Там пирожки. Сейчас разберусь.
Старший поймал сумку, посмотрел мне за спину, посмотрел на меня. Понял всё за секунду.
— Подмогнуть?
— Ага с меня причитается.
Он кивнул. Мы свои. Не лезть, пока не позвали — это закон.
Скинул аляску на снег. Развернулся.
Преследователи были уже совсем близко. Впереди, тяжело дыша и распространяя запах перегара, бежал Лом. Здоровый. Пьяный в дрова — это видно было по тому, как заносило его на бегу. Цой шёл шагах в десяти позади, шатался, но уверенно — он был босс этой стаи и привык, что грязную работу делают за него. Сзади подтягивались ещё двое.
Лом приближался, полностью уверенный в безнаказанности. Он не ждал, что я остановлюсь. Он ждал, что я буду убегать, и собирался догнать.
Простая физика. Пьяный бегущий человек на скользком снегу — это не противник. Это снаряд, который сейчас сам прилетит мне в руки.